Бесконечно длинная весна полностью

Запах бумаги и резины в книжном магазине напоминает о том, как в детстве весело было возвращаться в школу после трех месяцев летних каникул: первый день за аккуратно подписанными тетрадями, чистые стиральные резинки, еще не потекшая на разлинованный, скромно соблазнительный лист ручка. Пара недель восторженного прилежания в лучах осеннего кленового солнца, пока не одолеет скука тупого подчинения и тайный давящий страх. Женщина в красной вязаной крючком шапочке и очках с толстыми линзами стоит у стеллажа и сосредоточенно читает. Ты искоса бросаешь взгляд на обложку: «Искусство говорить нет». Да, в такое можно погрузиться с головой. Ты идешь к выходу и слышишь, как продавщица, девушка на пару лет старше тебя, шепчет коллеге: «Вон та, шапочка, вчера купила „Как завоевать мужчину“». Обе хихикают, и тебе становится немного жаль эту женщину. Тебе всегда немного жалко людей, которые зависают у полки с книгами в жанре «помоги себе сам», гордо обозначенной табличкой «Психология и этика».

Он ждет у входа с синей коляской. Младенец спит в темно-синей коляске. Оказывается, новорожденные много спят – это приятный сюрприз. Успеваешь немало прочесть, и с учебой, наверное, можно справиться – как тебе и было обещано: никакого академического не нужно, справимся вместе. Вы идете дальше по улице, ведущей вдоль склона: внизу утопает в зелени старая, давно заброшенная обувная фабрика, а еще дальше течет речка, которой не видно за кленами и березами. Уже с прожелтью, но еще летние, с августейшей осанкой деревья. Мальчик просыпается и подает скрипучий сигнал: ему чего-то не хватает. Как новенькое человеческое тело умудряется издавать звук старого дерева? Вы останавливаетесь у скамейки. Он уходит на поиски туалета или густых зарослей, а ты садишься на скамейку кормить младенца, накинув на плечо плед, чтобы его не отвлекал свет. Прохожий, мужчина средних лет, замедляет шаг и смотрит на тебя. Ты готовишься дать отпор: имеешь право кормить где угодно! – но он только смотрит на тебя с растроганной улыбкой. Что он видит? Наверное, очень юную мадонну? Ага, дева Мария тоже была нестарой. Кажется, будто он собирается заговорить, но папа мальчика возвращается широким шагом, и мужчина отправляется гулять дальше.

Докормив, ты отдаешь мальчика ему, и он ходит вокруг скамейки, прижав голову в белом чепчике к плечу. Поднявшись, ощущаешь внезапную волну тошноты. Впервые с тех самых пор, когда все началось. В мозге включается какой-то предупреждающий механизм, выбрасывает в кровь вещество паники, молекулы страха. Это просто усталость, уговариваешь ты себя, от усталости иногда тошнит.

Вы возвращаетесь домой к ужину, который приготовила твоя мама, но ты не можешь проглотить ни куска. Мама тревожно косится на тебя и, когда тебе приходится выйти в ванную, следует за тобой:

– Тошнит? – прямо спрашивает она.

У нее что, тайный радар внутри?

– Это просто из-за усталости.

– Послушай. Если это это. Если это опять это, то я тебе помогу. Мы все устроим, обещаю, деточка, все будет хорошо, если ты только не…

– Мы все устроим. Не вмешивайся, – обрываешь ты, прекрасно зная, что никто ничего не устроит и ничего не будет хорошо. Ты слышишь его четкий, твердый голос, хоть он и говорит, опустив взгляд, – но это только чтобы не видеть твои красные заплаканные глаза. Этот голос с уверенными переливами говорит, что та женщина, что не хочет давать жизнь или, может быть, даже хочет отнять жизнь у ребенка в своем чреве. Та женщина – заслуживает ли она сама жизни? И пусть такие высказывания не всегда означают то, что означают, – не дай бог, чтобы твоя тошнота означала то, о чем сейчас тревожится твоя мама – и ты вместе с ней, как ни стараешься отогнать эту мысль.

На следующий день ты покупаешь полосочку бумаги, обработанную веществами, которые реагируют на определенный уникальный гормон в теле женщины, и эта полосочка сообщает, что на этот раз тебе повезло. Пронесло. Тебя помиловали. Ты свободна.

Ты катишь большую, взятую напрокат коляску по набережной. Мальчик внутри – светло-голубой зверек в просторной коробке, обложенный пледами и шарфами. Ты кормишь его, сидя на скамейке, набросив на плечо куртку. Он засыпает, ты осторожно кладешь его в коляску и смотришь на свинцово-серое озеро, на ту сторону залива, где деревья теперь уже быстро, день ото дня меняют оттенок. К скамейке приближается долговязая фигура. Мужчина садится с другого края. Ты уже запомнила: молодая женщина с коляской привлекает проходящих мимо мужчин определенного типа, но каким-то неопасным образом. Они хотят поговорить или просто посидеть рядом, в неподвижном пространстве, окружающем кормящее тело, в замершем воздухе. Этот еще не решил, шарит по карманам потертой джинсовой куртки в поисках сигарет, достает одну, но ловит твой взгляд. Смотрит на коляску, смущенно улыбается и сует сигарету обратно в пачку. Ты улыбаешься в ответ.

– С-сестренка! – говорит он вдруг. – Узнал тебя! Как нога?