В голосе Сузеньоса появилось радостное удивление.
– Ты уже дала клятву. Ты просто пока этого не знаешь.
Кидан подняла на него взгляд, и Сузеньос, скривив рот, всмотрелся в нее. Этот вопрос он всегда игнорировал. По крайней мере, сегодня Кидан наконец узнает правду о связи Рамин и Джун.
У зданий Соста, построенных из красного песчаника, Сузеньос взял Кидан под руку. Фонари в виде львов озаряли путь к чугунным дверям среднего здания. У входа каждый вампир получал список желающих сегодня с ним сразиться.
При виде списка Сузеньоса Кидан вскинула брови.
– Двадцать два вампира?
Сузеньос пожал плечами:
– Я многих раздражаю.
Кидан покачала головой.
День Коссии – единственное время, когда разрешено серебряное оружие, и дранаики этот шанс не упускали. У Инико был чокер с серебряными шипами, два ножа на предплечьях и топор на спине. У Таджа на боку висели два кривых ножа, у Сузеньоса – два драконьих ножа. Драконьих, по словам Сузеньоса, потому что их края были, как текстурированная шкура, зазубренные, как волна.
Темная кожа и серебро. Они казались брошенными богами, укравшими зубы дьявола. И, черт подери, выглядели сногсшибательно.
Кидан нравилось то, как ловко вышло с серебром в мифах о вампирах. Зерно дезинформации посеял гениальный Демасус, утверждая, что серебро для вампиров – яд. Поэтому в каждом городе, который он проходил, собирали серебро, чтобы вооружиться против его армии. Демасус отбирал оружие у глупых людей и переплавлял в самые смертоносные из своих клинков. По сей день смертные размахивают серебром в присутствии вампиров. Кидан сама в детстве носила серебро, наивно веря в его защитную силу.
Они прошли в помещение для кровавого соблазна. С прошлого раза оно не изменилось – по окружности богато украшенной комнаты расположилось несколько кабинок с красными шторами, которые задвинуты для приватности; а в центре – сцена.
Едва они устроились на угловом диванчике, Тадж улыбнулся Кидан:
– Актор приходит сюда в День Коссии? У тебя что, девять сердец?
– Только одно, но практически мертвое.
Улыбка Таджа стала еще шире, если такое возможно.
– Ты же в курсе, что в этом платье выглядишь умопомрачительно?
– Да.
– Отлично. Я просто проверял.
Губы Кидан растянулись в довольной улыбке.
Слен, Юсеф и остальные студенты уехали на недельные каникулы между учебными четвертями. На территории кампуса акторов не осталось. Кидан содрогнулась. С таким же успехом она могла остаться единственной смертной на земле с приглашением в ад.
Сузеньос прильнул к уху Таджа. Тот расправил плечи, огляделся, и его улыбка померкла. Высокий бородатый дранаик смотрел прямо на него.
– Тадж, мне стоит начать с тебя? – Приближаясь, дранаик сверкнул крупными клыками. – Если победа будет за мной, ты бросишь крыс Кваросов и присоединишься к Дому Мэкэри; если за тобой – я присоединюсь к твоему Дому.
– То есть я так и так проиграю?
– Боишься?
– Только если твоих усов и бороды, – пробормотал Тадж.
Бородатый дранаик приблизил лицо вплотную к лицу Таджа, пахло от него мясом. Инико отпихнула бородатого сапогом, и тот повалился набок, оскалив зубы.
– Не трогай его! – Инико прищурилась.
– Всем известно, кого выбрала бы ты. Хорошо, что девчонка-выродок погибла, не успев стать полноценным актором, – изрыгнул бородатый.
Кидан навострила уши. Девчонка-выродок?
– Асурис, ты слишком стар, чтобы сплетничать, как подросток. – От пренебрежительного замечания Инико на виске Асуриса набухла вена.
– Сплетничать? В доме Мэкэри помнят, как выглядела Хелен Мэкэри. Никто не забыл кудри цвета воронова крыла и губы сердечком. Девчонка Аджтафов с каждым днем все больше походила на нее.
– Еще раз оскорбишь мой Дом, и я смогу искупать в крови свой клинок. – Инико потянулась за топором.
Инико принадлежала Дому Аджтафов. А говорили они о Рамин?
Асурис вытащил один из двух больших ножей, висевших на бедре.
– Элементарная проверка должна выявить правду. Если Дом Аджтафов чист, его глава не должен опасаться за свою жизнь.
Инико вскочила так резко, что плечи Кидан полоснул поток воздуха. Сузеньос схватил Кидан за руку и притянул ближе. Кидан на миг замерла из-за внезапного жеста, потом села вплотную к нему.
– Придержи язык, Асурис. Инико годами клинки не смачивала, – предупредил Сузеньос.
Асурис не дрогнул.
– Ты помнишь, как мы в свое время поступали с выродками. Так что радуйся, что Корил убил ту девчонку, прежде чем она унаследовала свои дома, не то я бы…
Инико ударила наотмашь так, что Асурис вылетел на открытое пространство. Сильный удар всколыхнул платье Кидан и взъерошил воротник Сузеньосу. Асурис вскочил на ноги и с рыком вытащил ножи. Болтовня в комнате тотчас утихла. Все дранаики подались вперед, запах насилия заставил их оскалиться.
Встретить смерть им было непросто, убийства не допускались законами Укслея. Даже в День Коссии их жизни не пропадали даром. Поверженные сегодня будут сразу же доставлены в суд мот зебейя и отдадут свою жизнь следующему в списке ожидающих обмена. Весь процесс по-настоящему впечатлял: как тщательно дранаики следили за тем, чтобы бессмертие продолжалось.
