Бессмертная тьма полностью

– Разве хорошо, что Инико годами ни с кем не билась? – спросила Кидан чуть ли не с тревогой. – По-моему, это плохо.

– Напротив, это делает ее сильнее. После каждого раза, когда мы орошаем кровью серебро, уходит много времени, чтобы восстановиться. Инико сдерживается и взрывается от гнева весьма живописным образом. Смотри! – Голос Сузеньоса звенел от восторга. – Окропленное кровью серебро никогда не промахивается.

Инико сняла нож с предплечья, поднесла к языку и сделала надрез. Сияющее острие покраснело. Дранайка размахнулась, и нож полетел вперед с невероятной меткостью. Асурис успел увернуться, и нож попал в противоположную стену. Инико наклонила голову – вонзившийся в стену нож закачался, вылез из кладки, закружился и с налету вонзился в спину Асурису, заставив его зарычать. У Кидан аж челюсть отвисла. Дранаики управляли серебряным оружием, облизанным их кровью, не касаясь его.

Она охнула, и у Сузеньоса заблестели глаза.

– Говорил я тебе.

Асурис вытащил нож, словно надоедливого клеща, и лизнул большое лезвие своего ножа.

Один за другим он швырнул ножи по быстрой свистящей дуге. Инико отмахнулась от ножей топором, но от силы ударов отлетела назад на пару шагов и порезала руки.

– Действуй, дорогуша! – Тадж хлопал, наблюдая за ней со стороны. – Врежь этой волосатой гусенице!

– А ну тихо! – прошипела Инико, с пугающей точностью швыряя следующий нож.

Состязание дранаиков заставило Кидан острее осознать свою смертность. Как нежна ее плоть – от нажатия пальцем продавливается, от укола иголкой болит. Кожа впрямь единственная защита смертных? Даже прочные части тела – череп, кости, зубы – следовало закрывать, чтобы хоть как-то обороняться.

– Что ты там рисуешь? – тихо спросил Сузеньос.

Кидан сама не понимала, что чертит на бедре квадрат. Сузеньос взял ее за руку и заставил выпрямить пальцы.

– Птичка, что значат эти символы? Ты уже не первый раз их чертишь.

– Ничего, – шепотом ответила Кидан, заставив Сузеньоса улыбнуться. – Асурис сказал, что поплатиться должен глава Дома Аджтафов, – задумчиво проговорила Кидан. – Это отец Рамин.

Кидан поняла, что дранаики много знают о семейных делах, но предпочитают помалкивать. Даже на встречах «Тринадцатых» такие разговоры выливались в ухмылки и обмен многозначительными взглядами. Кидан слышала, как отца Рамин называют Тесасусом, хотя он носил другое имя. Тесасусом звали короля из семнадцатого века, имевшего пятьдесят пять жен. По традиции акторов браки между одним мужчиной и одной женщиной были редкостью. Но глава Дома Аджтафов пошел дальше и завел себе пять жен. Большинство братьев Рамин были единокровными.

Кидан повернулась к Сузеньосу:

– Так кто такие выродки?

Сузеньос замялся, потом с мрачным лицом ответил:

– Браки между акторами запрещены. Сочетаться браком и заводить детей полагается со смертными из внешнего мира… Выродки – результат нарушения этого закона. В прошлом выродков отдавали вампирам, чтобы те убивали их, всласть напившись крови. Их существование грозило оборвать род, поэтому дети страдали для острастки других. Теперь наказывают не детей, а родителей.

Вытаращив глаза, Кидан складывала воедино обвинения Асуриса.

– Так Рамин родилась у акторов из двух Домов?

– Помимо Дня Коссии нам сплетничать запрещено. Инико могла бы убить меня, если бы узнала, что я с тобой откровенничал.

– Как наследница двух влиятельных домов Рамин получила бы огромную власть. – Кидан озвучила эту мысль, и у нее появилась другая, страшная и жестокая. – Все видели бы в ней угрозу.

Ответом на это стала жалостливая улыбка, она не сформировалась полностью, но угадывалась в изгибе губ.

– Семейная политика просто ужас, да?

– Ты знаешь что-то еще?

Из-за спины у Кидан донесся звон ножей, в черных глазах Сузеньоса замелькало серебро. Он на миг потупился, и Кидан получила ответ на свой вопрос.

– Поэтому Рамин отравили в детстве? Кто совершил бы… такой поступок?.. – Кидан осеклась, догадка улеглась у нее внутри, словно она проглотила нечто кислое. – Ее братья.

Кидан и впрямь кое-что заметила на похоронах Рамин – тревожный блеск в глазах ее братьев. Кидан сжала зубы так, что загудели десны. Рамин понятия не имела, что за чудовища ее родные. Пальцы Кидан судорожно начертили треугольник.

– Спокойно, yené Роана. – Он заставил Кидан выпрямить пальцы.

Кидан догадалась, который из братьев мог все это затеять, – Тэмол. Его жадность и амбиции она почуяла в день, когда он спросил про аксумский археологический проект вместо того, чтобы скорбеть по Рамин. Разумеется, Тэмол не позволил бы сестренке стать наследницей двух домов. Но Кидан требовалось подтверждение.

– Это ведь Тэмол, да?

– Да, Инико подозревает его.

Кидан немного успокоилась, но окончательно ее гнев не улегся. Они с Сузеньосом смотрели, как Инико наносит тысячу ударов своим чокером, превращая соперника в извивающуюся отбивную. У Кидан аж ноги задрожали. Злить Инико она больше не будет.

Тадж засунул пальцы в рот и свистнул.

– Инико Обу, дамы и господа! Никогда-никогда с ней не связывайтесь!