Кидан бегом бежала до самого центра кампуса, спотыкалась о торчащие камни, обдирала ладони. На фоне заходящего солнца высился темный, угрожающий силуэт башни отделения философии. На лоб капал дождь, и Кидан потрогала капли. Это был не дождь, а кровь. Девушка покачала головой. Нет, все-таки дождь.
«Соберись!»
Кидан нащупала телефон и назначила Слен и Юсефу срочную встречу, не объяснив причину. Ей нужно было рассказать все им лично.
Дожидаясь их в условленной аудитории, Кидан мерила ее шагами. Ключи в ее руке дрожали и звенели. Она решила положить их в сумку Джи Кея, когда из нее выпала тоненькая книжечка – «Традиционные мифы Абиссинии».
Кидан подняла книгу, которую Джи Кей явно забрал у нее из комнаты вместе с портретом и шарфом. Девушка спешно пролистала ее еще раз. Отдельные абзацы и строчки Джи Кей подчеркнул. Кидан сама толком не понимала, что ищет, пока на глаза не попался термин «нефари». С бешено колотящимся сердцем она прочитала:
«Нефари» – термин, использовавшийся в XIX веке, был введен в обиход жителями области Годжам. Селяне рассказывали о чудовище, которое носило серебро, по-волчьи скалилось и собирало проклятые артефакты. Существовало три предвестника появления чудовища: ритуалы, связанные с водой, солнцем и смертью. Но большинство селян утверждали, что это никакое не чудовище, а проклятый кровожадный король.
Кидан заинтересовал не столько сам миф, сколько изображение «нефари» – на нем был явно вампир, с телом, унизанным серебряными браслетами и кольцами. Девушка долго разглядывала его, до конца не понимая, почему это так важно. Украшение тела серебром в Укслее запрещалось, но казалось вполне уместным, что мерзавцы им обвешиваются. Кидан пальцем обвела силуэт чудовища, высунувшего свой мерзкий язык. Язык был длинный, его пронзало что-то вроде блестящей жемчужины.
На памяти Кидан лишь одно существо успешно обошло закон о серебре, использовав именно такой прием. То существо спасло ей жизнь – выплюнуло его, словно пулю, и убило Тита Левина.
Сердце Кидан болезненно сжалось, внутри водоворотом кружились обида и злость. Нефари. Жители Годжама.
Сузеньос Сагад. Некогда император, правивший областью Годжам.
Кидан захлопнула книгу.
Глупо с ее стороны было довериться Сузеньосу, изменить собственным моральным принципам, впустить его в свой мир. Кидан прямо спросила его, кто такие Нефрази, которые были как-то связаны с Джун, и он солгал.
Зачем продолжать играть в игры? Кидан думала, с обманом и предательством они покончили. Пульс Кидан эхом отражался у нее в ушах – медленный и слабый.
Наверное, глупо с ее стороны было думать, что между ними возможен мир. Руки Кидан сжались в кулаки.
Кидан быстро позвонила Слен, рассказала о том, что узнала о Джи Кее, и попросила присмотреть за ним до ее возвращения. Ключ от склепа Кидан оставила в аудитории и побежала домой, собираясь выжать из Сузеньоса всю правду до последней капли.
Изначально Кидан планировала соблазнить Сузеньоса, заставив его признаваться мягко и медленно, и это вполне могло сработать. Он ведь говорил, что страсть вырывает из него правду лучше, чем пытки.
Но стоило увидеть, как он сидит спиной к ней на диване в своем кабинете – красивый, расслабленный, довольный тем, как ловко ее провел, – желание мигом улетучилось.
Отблески пламени танцевали на стенах кабинета, пропитываясь ее злостью. Этете ушла на ночь, и в доме они были одни.
Кидан взяла с собой пистолет из подвала Омара Умила. Простые пули для дранаиков безвредны, а вот если растереть и сжечь рог импалы, это меняет дело. Вдохновившись книгой «Орудия тьмы», Кидан обваляла пули в пепле. Воины Последнего Мудреца использовали деготь, чтобы обмазать свои стрелы пеплом рога, потом стреляли ими в сердца дранаиков.
Руки сами тянулись к пистолету, спрятанному в заднем кармане брюк, но Кидан сдерживалась. Она хотела не этого, она хотела с ним поговорить. Выслушать и понять.
Но кабинет Сузеньоса подпитывался ее гневом, а гневу чужд здравый смысл. Кидан стиснула зубы, оттого что огонь больно ее кусал, и вот уже ее пальцы вытащили пистолет наполовину. Пальцы другой руки сомкнулись на корешке сборника мифов.
– Чувствую, что твой гнев заливает мой кабинет, – проговорил Сузеньос, не отрываясь от письма. – Что я натворил на этот раз?
Кидан промолчала.
Явно довольный собой, Сузеньос продолжал писать.
– Хочешь знать, чем я занимаюсь? Прости, что отвечаю на твое письмо с опозданием. Но ты не подписалась, и я не сразу понял, что письмо от тебя.
Кидан наморщила лоб и разинула рот. Сузеньос нашел письмо, спрятанное под свитками? Прочел ее измученные откровения? Кидан тотчас покраснела и почувствовала сильное желание исчезнуть. Но в руках она держала книгу и пистолет, не дававшие сдвинуться с места. Кидан крепче стиснула и то и другое, потом швырнула сборник мифов ему в спину. Сузеньос легко поймал его на лету – погасил ее вспышку гнева, точно прихлопнул назойливую муху.
– Нефари – термин, выдуманный сельскими жителями эфиопской области Годжам. Твоей страны. – Кидан скрипела зубами.
– Формально это и твоя страна.
– Ты один из Нефрази.
