– Всегда готов доставить удовольствие даме, – с усмешкой ответил Бентли.
Старуха хихикнула и кивнула:
– Что правда, то правда. И в этом половина твоей проблемы.
Бентли рассмеялся, пересек комнату и подошел к столу, где сидела синьора. В камине горел огонь, но его пламя почти не освещало комнату. Одна половина лица синьоры Кастелли была освещена пламенем, а другая оставалась в тени. Бентли сел, а она придвинула к себе единственную свечу, отчего на ее лице заметались жутковатые тени. Потом она взяла со стола что-то завернутое в черную ткань, развернула ее и взяла в руки толстую колоду старых потрепанных карт.
– Э-э нет, – запротестовал Бентли, отодвигая свое кресло. – Нет, синьора. Вы сегодня пригласили сюда не того мужчину. У меня нет желания заглядывать в будущее.
Старуха усмехнулась и, поднявшись из-за стола, подошла к камину.
– Понятно. Потому что ты боишься его, рыцарь. Мы все боимся, если достаточно дальновидны.
Бентли встал и взмолился:
– Подождите, синьора! Я ценю ваше благородное намерение, но дальновидностью не отличаюсь, так что предпочитаю получать от жизни сюрпризы.
Ее лицо приняло суровое выражение, и она отчеканила:
– У твоей жены три месяца беременности, рыцарь. В твоем браке не все идет гладко. А что касается сюрпризов, то, я бы сказала, их у тебя хватит на целую жизнь.
Бентли почувствовал, как сердце у него вдруг замерло от страха. Синьора, как всегда, знала то, что вовсе ее не касалось. Если о состоянии его брака можно было без труда догадаться, то относительно беременности его жены знали немногие. Интересно, что еще она знала? Он вдруг почувствовал себя очень неуютно в ее обществе.
«Но ведь она всего лишь чудаковатая старуха», – напомнил он себе. Кем, наверное, рассказал о состоянии Фредерики Кэтрин, а она – синьоре. И ничего в этом нет загадочного. Он взглянул на нее. Синьора стояла у камина, повернувшись к нему согнутой от возраста спиной.
– Почему бы вам не пойти в гостиную и не погадать кому-нибудь из леди, мэм? – предложил Бентли. – Уверен, что Хелен, например, это бы очень заинтересовало.
Старуха пренебрежительно взглянула на него через плечо, достала из кармана бумажный пакетик и высыпала его содержимое в огонь. Опершись на каминную полку, она так низко наклонилась над пламенем, что Бентли испугался, как бы она не упала в огонь. Уголь зашипел и стал потрескивать, пошел белый дым и, свиваясь спиралью, зазмеился к дымоходу. Синьора Кастелли наклонилась еще ниже и сунула в струю дыма колоду карт.
Бентли сорвался с места и оказался рядом с ней.
– Боже милосердный, синьора! – обхватив ее за талию, он выхватил из огня ее руку. – Надо быть осторожнее!
Старуха рассмеялась ему в лицо, а Бентли принялся осматривать ее руку, поворачивая то так, то этак. Как ни удивительно, пламя не подпалило даже черное кружево на ее манжете.
– Ну как, заметили ожоги? – усмехнулась синьора. – Думаю, что нет.
Бентли отпустил ее ладонь и осторожно взял под локоть, чтобы сопроводить к креслу.
– Вам повезло, мадам. Что, черт возьми, вы собирались сделать?
Синьора тяжело опустилась в кресло и прошептала, бросая взгляд через плечо:
– Карты следует очистить. Только так можно добиться ясного видения.
Бентли вернулся на свое место:
– При всем моем уважении к вам, мэм, мне все это кажется абсолютным вздором.
Синьора Кастелли указала на него костлявым пальцем:
– Вокруг тебя и так немало зла, и не тебе отказываться от предсказаний.
Она шлепнула на стол колоду карт и потребовала:
– Прикоснись к ним и настройся увидеть невидимое.
Бентли умудрился даже подмигнуть ей и пошутил:
– Синьора, мне всегда везет больше, если карты тасует прекрасная женщина. Начинайте, ну что же вы?
Старуха что-то проворчала.
– Какой же ты трус! – возмутилась она. – Это же надо так бояться узнать будущее! Ну же, смелее! Подумай о женщине и ребенке! Сними колоду трижды налево левой рукой!
Позднее Бентли не смог бы объяснить, как это произошло, но его пальцы стали действовать сами по себе, словно принадлежали не ему, а кому-то другому. Он и опомниться не успел, как снял эти проклятые карты – левой рукой, налево, – и проворчал:
– Вот, пожалуйста.
Старуха снова смела карты со стола и перетасовала на удивление проворными пальцами, потом мастерски выложила два ряда по десять карт и крест из шести карт. Бентли с некоторым интересом наблюдал за этими манипуляциями. Он уже видел эту салонную игру, а однажды даже позволил погадать ему. Каждый раз карты раскладывали иначе, но на сей раз это было нечто совершенно странное.
Методично переворачивая карты верхнего ряда, она мельком взглянула на него и пояснила:
– Мы заглянем только в настоящее и будущее, рыцарь, прошлое нам известно. Причем очень хорошо, не так ли?
– Вам лучше знать, мэм, – сказал Бентли, поудобнее устраиваясь в кресле.
