– Взгляни, Ариана, этот сундучок, похоже, принадлежал твоей маме.
– Я его помню, – задумчиво произнесла та. – Она получила его в приданое. Я собиралась хранить в нем своих кукол, но ключ от замка потерян.
Фредерика опустилась на коврик и, осмотрев замок, заключила:
– Да замок-то примитивный. А сундучок очень красивый. Ты должна его взять. Позволь, я попробую его открыть.
– А ты сможешь?
Фредерика рассмеялась.
– Может, и не смогу, но попытаться-то можно! – Она вынула булавку с перламутровой головкой, скреплявшую на шее кружевную вставку, прикрывавшую грудь и плечи, и пояснила, засовывая ее в замочную скважину: – У нас в Чатеме был старый сундучок с таким же замком, так у нас вообще не имелось ключа.
– И вы отпирали его таким способом? – уточнила Ариана.
Фредерика засмеялась:
– Если только он случайно захлопывался.
Она повернула булавку, и внутри сундучка что-то звякнуло. Вместе с Арианой они подняли крышку и обнаружили, что внутри сундучок оказался меньше, чем снаружи. Сверху на выдвижной доске лежала изъеденная молью шаль, а под ней пара шерстяных одеял и старые шелковые занавеси для балдахина.
– Это же мамин любимый халат! – воскликнула Ариана.
Фредерика вынула из ящика розовый халат, и по комнате поплыл душный запах плесени и сирени.
Ариана сморщила носик и проворчала:
– Фу, как воняет!
Едва они успели положить на место халат, как из ящика высыпалась семейка юрких серебристых насекомых.
– Здесь слишком мало места для моих кукол, – добавила Ариана разочарованно.
– Здесь что-то не так. Давай-ка посмотрим как следует, – предложила Фредерика и, стоя на коленях, приподняла выдвижную доску, отложила ее в сторону, а потом заглянула под стопку одеял. На дне лежали три старые книги, тетрадь в матерчатом переплете и несколько чулок от разных пар.
Фредерика, вздохнув, сунула все обратно. Ей хотелось найти для Арианы что-нибудь на память о матери, но та, казалось, совсем не тосковала по Кассандре Ратледж.
Возвращая на место выдвижную доску, Фредерика вспомнила, что Эви в таком же сундуке хранила краски и растворители. Вспомнилось ей и еще кое-что. Сунув руку на дно сундука, она нащупала последнюю выдвижную доску, которую можно было поднять, только если знаешь, что в резьбе скрываются маленькие отверстия для пальцев.
Ариана с любопытством заглянула внутрь и равнодушно пробормотала:
– Ну-у, здесь всего лишь старые тетради. Мама что-нибудь постоянно записывала.
«И была так занята, что времени на единственного ребенка не оставалось», – подумала Фредерика, приобняв Ариану за плечо.
– Тебе ее очень не хватает?
– Не очень, скорее дальних прогулок, которые мы с ней совершали иногда.
Фредерика была озадачена. Странная реакция. Девочка без труда узнала тетради и шаль, но в то же время никакого тепла. Фредди пыталась сравнить свою детскую тоску по матери с чувствами Арианы. Если бы девочке хотелось иметь этот сундучок, тетради или что-нибудь еще в память о матери, она могла бы давно это взять и без чьей-либо помощи.
Улыбнувшись, Фредерика опустила крышку и встала, но, должно быть, сделала это слишком резко. Ей показалось, что пол уходит из-под ног, а комната кружится. В глазах у нее потемнело.
– Фредди! – послышался откуда-то издалека голос Арианы. – Фредди, что с тобой?
Фредерика ухватилась руками за столбик кровати, и комната постепенно встала на место.
– Думаю, все в порядке, – ответила она неуверенно, держась за столбик.
В это мгновение распахнулась дверь из коридора, и на пороге, улыбаясь дочери, появился лорд Трейхорн.
– А-а, вот ты где, озорница! Пришла почта. У Милфорда лежит письмо от Генриетты Мидлтон. Догадайся, кому оно адресовано?
Ариана радостно вскрикнула и, поцеловав отца, выбежала из комнаты.
– Доброе утро, Фредерика, – поклонился Кем, входя в комнату.
– Доброе утро. Вам удалось так быстро закончить дела с преподобным Бэзилом?
– Кажется, да, – со вздохом произнес Трейхорн и спросил: – Ну как, вам нравятся эти апартаменты?
– Здесь чудесно! – улыбнулась Фредерика. – Гостиная совершенно преобразилась.
– Пожалуй, надо посмотреть, на что потрачены мои деньги!
Он скрылся в гостиной, а Фредерика с облегчением опустилась на краешек кровати. Слабость в коленях привела ее в замешательство. Она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, а лорд Трейхорн тем временем из гостиной переместился в мужскую спальню и вышел оттуда.
Она на мгновение прикрыла глаза, а когда открыла, увидела Трейхорна, который уже без улыбки, с тревогой смотрел на нее с порога.
– Вам нехорошо, Фредерика? – он быстро пересек комнату и подошел к ней.
Чтобы рассеять его тревогу, она попыталась встать, и это было ошибкой. Комната опять поплыла перед глазами. Колени у нее подогнулись, в глазах опять потемнело. Мир уже начал меркнуть, когда сильные руки подхватили ее.
– Держись, Фредерика, – откуда-то издалека донесся голос. – Дыши глубже.
Все происходило как во сне. В голове был странный шум, как от водопада, и заглушал тяжелые шаги в коридоре. Она вдруг почувствовала, как напряглось тело Кема.
– Ах ты, мерзавец! – донеслось до нее.
