Это был удар под дых. Она била по самому больному — по верности.
— Если мы потерпим неудачу, — продолжила она, не давая ему опомниться, — я лично возьму на себя всю полноту ответственности перед леди Вероникой и Советом Рода. Всю. Но если ты сейчас нам помешаешь из-за слепого следования букве приказа, я позабочусь о том, чтобы твой род запомнили как тот, что предал будущее Шуйских из-за трусости.
И вот тут его стена рухнула. Окончательно и бесповоротно. Я видел это по тому, как дернулись его плечи и как он, наконец, отвел взгляд. Она дала ему не просто выбор. Она дала ему приказ от вышестоящего лица и прикрытие на случай провала. Для солдата, как Ратмир, это был единственный выход, позволяющий сохранить и честь, и здравый смысл. Шах и мат, воевода. Теперь ход за тобой.
В голове у Ратмира с диким скрежетом проворачиваются шестеренки. Он взвешивал на своих внутренних весах всё: приказ, честь, здравый смысл, слова упертого барона и приказ наглой девчонки, которая, тем не менее, была его будущей госпожой. Десяток его воинов за спиной молчали, как истуканы, но я чувствовал их напряжение. Они ждали решения своего командира, и каким бы оно ни было, они бы его выполнили.
Наконец Ратмир издал тяжелый, прерывистый вздох. Будто он не воздух выдохнул, а скинул с плеч пару-тройку тонн чугуна. Каменное выражение с его лица никуда не делось, но что-то неуловимо изменилось. Он нашел выход. Лазейку, которая позволяла ему и приказ не нарушить до конца, и не натворить глупостей.
— Леди Вероника приказала мне доставить вас, — его голос прозвучал глухо, но уже без прежней металлической ноты. Он говорил это не столько нам, сколько своим людям за спиной, оправдывая то, что собирался сделать. — Она не уточнила, когда именно и в каком состоянии. Я воспользуюсь этим.
Он повернулся ко мне, и его глаза-буравчики впились в меня с новой силой. Теперь в них не было сомнений. Была жесткая, холодная решимость. Он принял решение и теперь будет следовать ему до конца.
— У тебя два дня, барон. Не три.
Его голос стал острым, как бритва. Он не просил, он диктовал условия.
— Через два дня в этот район прибывает Легат Империи. Лично. И он будет не один. Если к этому моменту у тебя не будет неопровержимых доказательств, способных заставить даже его заткнуться, я лично исполню приказ. Я найду тебя, где бы ты ни был, и доставлю твою голову леди Веронике на серебряном подносе. Я дал слово.
«Вот те на, началось в колхозе утро… Сроки поджимают», — мелькнуло у меня в голове. Два дня. Это не просто мало, это катастрофически мало. Мой план, рассчитанный на неспешную разведку и подготовку, только что полетел ко всем чертям. Теперь придется импровизировать, а импровизация в нашем деле — это прямой путь на кладбище.
Но это был еще не конец. Ратмир, похоже, решил сегодня поработать главным поставщиком проблем. Он перевел свой тяжелый взгляд на Арину.
— А вас, леди, я должен попросить остаться под моей охраной, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Ваша безопасность — мой прямой приказ. И эту его часть я не нарушу. Барон идет один.
Я аж присвистнул про себя. Хитрый, как сто лис. Одним ходом он и приказ частично выполнил, и Арину в безопасности оставил, и меня на короткий поводок посадил. Ведь я не смогу просто так свалить, зная, что она здесь, фактически в заложницах. Если я не вернусь через два дня, он не только за моей головой придет, он еще и Арину доставит прямиком в лапы ее дядюшки. Гениальная многоходовочка.
Арина вспыхнула, готовая взорваться праведным гневом. Еще бы, ее, самостоятельную и опасную, только что попытались превратить в барышню в беде, которую нужно охранять.
«Ошибка. Разделение ключевых тактических единиц снижает общую эффективность группы на сорок два процента», — с непоколебимой логикой встряла Искра. — Рекомендую пересмотреть условия договора'.
«Спасибо, подруга, я и сам вижу, что дело пахнет керосином», — мысленно огрызнулся я.
Ратмир сделал свое дело. Он превратился из врага в очень неудобного, требовательного и опасного союзника. Он дал мне шанс, но цена этого шанса была высока. Теперь я был один. Против Ордена, против Орловых, и с тикающим таймером над головой. Веселье, которого я так просил, только начиналось.
Арина уже открыла рот, чтобы высказать Ратмиру всё, что она думает о его «охране» и «безопасности». Я видел, как в ее глазах пляшут злые огоньки, и готовился к извержению вулкана. Но она не успела. Вселенная, видимо, решила, что на сегодня нам хватит словесных баталий и пора переходить к физическим.
Тишину разорвал короткий, злой свист.
Что-то черное и стремительное пронеслось мимо моего уха и с глухим «тхук» вонзилось в землю прямо у носка сапога Арины. Стрела. Черная, как смоль, с таким же черным оперением. Она дрожала, будто смеясь над нами. Это был не выстрел на поражение. Это был гонг, объявляющий начало представления.
И представление началось.
