Я понял, что с мечом наперевес я тут долго не протяну. Искра фонила, как чернобыльский реактор, и я был для них как маяк в ночи. Нужно было менять тактику. Становиться не главным героем боевика, а той самой занозой в заднице, которую хрен вытащишь.
— Круговая оборона! Спина к спине! — заорал я так, чтобы перекрыть шум боя. — Не рассыпаться, держаться вместе!
Я не был их командиром, но в общем хаосе мой уверенный голос подействовал. Несколько воинов инстинктивно сбились в кучу вокруг Арины и Ратмира, выставив вперед щиты и мечи. Получился такой ощетинившийся «еж». Уже лучше. Хотя, мне кажется, что бои в пустошах сделали меня человеком, которого надо бы послушаться, как минимум в критическую минуту.
Я, пригнувшись, выскочил из основной свалки. Схватил с земли пригоршню пыли и с размаху швырнул ее в рожу ближайшему ассасину. Тот на секунду ослеп, и этого хватило, чтобы один из воинов Шуйских наконец-то удачно ткнул его мечом. Есть, один готов. Примитивно, но, как показывает практика, эффективно.
«Использование неконвенционных методов ведения боя. Фиксирую. Эффективность: высокая. Грязь и песок — отличный тактический ресурс!» — с восторгом отметила Искра.
«А то! У нас в песочнице этому с детства учат», — буркнул я, отступая за ствол здоровенного дуба.
Я начал работать по флангам. Не лез в рубку, а носился по периметру. То камень запущу в голову замешкавшемуся жнецу, то пну под коленку ассасина, который зашел в спину воину Шуйских. Кричал ложные команды: «Обходи справа!», «Второй отряд, в атаку!». Эти черти на секунду отвлекались, пытаясь понять, откуда ждать подвоха, и тут же получали по тыкве от моих временных союзников. Делов на копейку, а шуму на рубль.
Арина тем временем тоже не сидела сложа руки. Поняв, что ее аура — это их криптонит, она расширила ее. Золотистое марево вокруг нее стало плотнее, оно уже не просто защищало, а давило. Я видел, как Жнецы, самые опасные из этих упырей, начали отступать. Они пятились, как вампиры от чеснока, их движения стали еще более скованными. Это дало нам решающую передышку.
Лидер ассасинов, тот хрен в дорогом прикиде, понял, что блицкриг провалился. Быстрая атака захлебнулась, а затяжной бой с нами им был не нужен. Он издал короткий, гортанный крик, похожий на карканье вороны. И так же внезапно, как и начался, бой закончился.
Ассасины, подхватив своих раненых, так же бесшумно и стремительно отступили в лес. Через мгновение они просто исчезли, будто их и не было.
На поляне повисла звенящая тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием уцелевших воинов. Воздух был густым, в нем смешался запах пота, крови, озона от магии Арины и страха. Мы отбились. Кое-как, на соплях, но отбились. На земле лежал один труп ассасина в черной маске. Наша единственная победа и единственный трофей в этой бессмысленной мясорубке.
Наступила тишина. Адреналин, который до этого бил фонтаном, начал отступать, оставляя после себя мерзкую, липкую усталость. Мои руки мелко дрожали, а сердце колотилось, как отбойный молоток. Воины Ратмира, матерясь вполголоса, перевязывали друг другу раны, проверяли оружие и с опаской косились на лес, откуда в любую секунду могла прилететь новая порция проблем. Один из них подошел к трупу ассасина и брезгливо стянул с него маску. Под ней оказалось молодое, безликое лицо с пустыми глазами. Никаких зацепок.
Арина все еще стояла на коленях рядом с Ратмиром. Ее лицо было бледным, на лбу выступили бисеринки пота. Сеанс экстренной реанимации, похоже, отнял у нее немало сил. Ратмир, опираясь на руку одного из своих бойцов, медленно поднялся. Рожа у него вытянулась, побелела, как сметана, но в глазах черти плясали — упрется, не свернешь. Яд все еще был в его теле, но жизненная сила Арины, как я понял, создала что-то вроде барьера, не давая отраве распространяться. Временное решение.
— Ко мне, — хрипло бросил он, и хотя голос его был слаб, в нем звучала привычная сталь.
Я подошел. Он жестом велел своему воину отойти и, прислонившись спиной к тому самому дубу, за которым я прятался, уставился на меня. Его взгляд изменился. Если раньше в нем была борьба, то теперь — ничего, кроме суровой, гранитной решимости. Он свой выбор сделал, и последняя стычка, похоже, лишь укрепила его в этом выборе.
— Леди Вероника велела передать, — он говорил тихо, чтобы слышали только мы с Ариной, — если дойдет до дела, скажи ему вот что.
Он сделал паузу, переводя дыхание.
— Докажи, что ты не просто медведь, который ломает все на своем пути, а лис, способный переиграть паука в его собственной паутине.
Я хмыкнул. Молодец, девка. Она ждала хитрости. Установку я понял: не штурмовать в лоб, а действовать головой.
«Медведь, лис, паук… Ваша система метафор поразительно запутана. Это какой-то тактический зоопарк?» — с искренним недоумением поинтересовалась Искра.
«Типа того», — мысленно отмахнулся я.
