— Готовиться к наступлению! — рявкнул он так, что даже самые отъявленные головорезы в его войске, стоявшие на часах у шатра, испуганно вздрогнули. — Немедленно! Удвоить силы! Утроить! Я хочу, чтобы от этого Рода Рокотовых не осталось и пылинки! Чтобы их замок был стерт с лица земли! Чтобы каждый камень там был пропитан их кровью! А этого… этого «барона»… этого молокососа… привести ко мне! В цепях! Я лично вырву ему его наглый язык и скормлю своим псам!
В его глазах плясали красные огоньки безумия. Ему нужна была расправа — такая, чтобы слухи о ней еще долго ходили по всей округе, и чтобы никто больше не осмелился даже подумать о том, чтобы перечить воле барона Игната Волконского.
Советники испуганно переглянулись, спорить больше не решились. Когда их господин впадал в такую ярость, под руку ему лучше было не попадаться. Себе дороже выйдет.
И вот уже по всему огромному лагерю Волконских, раскинувшемуся на несколько верст, закипела лихорадочная деятельность. Гонцы носились, как ошпаренные, передавая приказы. Воины точили мечи, проверяли доспехи, седлали коней. Маги готовили свои «боевые конструкции», на этот раз, видимо, собираясь закидать Рокотовых всей мощью своего «арсенала».
Атмосфера в лагере была тяжелой, как перед грозой. Страх перед гневом барона смешивался с предвкушением легкой добычи и жестокой расправы. Они уже не сомневались в своей победе. Ведь теперь они шли «наказать» зарвавшихся соседей. Они шли «уничтожать» и наверное даже — «унижать». Они были уверены, что на этот раз уж точно никаких «сюрпризов» не будет.
Конец интерлюдии.
В нашем скромном, гордом «орлином гнезде» Рокотовых, эйфория от неожиданной победы потихоньку начала спадать, уступая место более трезвым мыслям. Ну, по крайней мере, у меня. Остальные, кажется, все еще пребывали в состоянии легкого шока и радостного перевозбуждения, перешептываясь и смакуя подробности того, как они «надавали по сопатке» этим Волконским.
Я собрал свой, можно сказать, «военный совет» в той же комнате, где еще недавно наглый гонец швырял нам под ноги свой ультиматум. Состав совета был негустой: верный Борисыч, все еще не верящий в то, что мы выжили, да еще и победили; дед Остап и Никифор-конюх, наши «ветераны», которые смотрели на меня с таким уважением, будто я как минимум воскрес из мертвых и прихватил с того света пару легионов ангелов; ну и Елисей, наш «штатный маг», который после успешного «боевого крещения» своих «тактических иллюзий» ходил с таким важным видом, будто он как минимум архимаг какой-нибудь столичной академии.
— Ну что, господа офицеры, — хмыкнул я. — Первый раунд мы, можно сказать, выиграли. Но расслабляться рано.
Я видел, как на их лицах отразилось легкое недоумение. Как это рано? Мы же их того… разбили!
— Да, мы их потрепали, — продолжил я, пресекая их возможные восторженные возгласы. — Но давайте будем честны. Наш успех был обусловлен, в первую очередь, двумя факторами: эффектом внезапности и тотальной недооценкой нас со стороны противника. Они шли сюда, как на прогулку, и совершенно не ожидали, что мы вообще осмелимся сопротивляться, да еще и так… нестандартно.
Я сделал паузу, давая им возможность переварить мои слова. После того, как авангард труханул, основные силы не посмели сунуться к нам, мы получили тактическое преимущество. А вот мое окружение считает, что полдела сделано.
— Теперь ситуация изменится. Волконский, я не сомневаюсь, сейчас рвет и мечет. Его самолюбие уязвлено, его люди понесли потери. Он будет зол, он будет в ярости. И он захочет отомстить. Это очевидно.
На лицах моих «соратников» снова начали появляться тени беспокойства. Эйфория улетучивалась. Отлично, приземлились, орлики.
— Конечно, — добавил я, — есть шанс, что он, ослепленный гневом, наделает еще больше глупостей. Ярость — плохой советчик, как известно. И я очень на это рассчитываю. Но не стоит забывать, что он все-таки барон, у него есть опыт, есть советники, и он, возможно, сделает выводы из своего первого провала. Он может стать более осторожным. Хотя, честно говоря, я надеюсь на то, что его ярость пересилит его разум
Я обвел их взглядом.
— В любом случае, следующая атака будет совершенно другой. Он бросит на нас все свои силы. Это будет будет настоящая битва за выживание. Полномасштабное наступление с целью стереть нас с лица земли.
Тишина, повисшая в комнате, была тяжелой. Я видел, как Борисыч сглотнул, как дед Остап нахмурился, сжав кулаки, а Елисей снова сбледнул с лица. Первая радость от победы сменилась осознанием того, что самое страшное еще впереди.
