Елисей бросил сонное заклинание на пленника и поплелся за мной. В замок Кривозубова мы прибыли под вечер, с небольшим отрядом охраны — десяток моих самых толковых ребят, уже обжившихся в трофейных доспехах. Без лишней помпы, без знамен. Просто приехали. Крепость у него была под стать хозяину: приземистая, угрюмая, сложенная из здоровенных серых валунов. Не Версаль, но и не сарай. Чувствовалось, что строили на века, без всяких там архитектурных излишеств.
Нас встретил сам барон. Он окинул меня цепким взглядом, в котором читалось все: и недоверие, и любопытство, и застарелая крестьянская хитрость.
— Барон Рокотов, — пробасил он, не протягивая руки. — Неожиданный гость. С чем пожаловал? Или у тебя тоже дороги путаются, как у некоторых?
Намек на его людей, которых Ратмир «воспитывал» на нашей границе, я понял. Улыбнулся. Про гостинцы его посла тоже помнится.
— Дороги у меня прямые, барон. И привели они меня к тебе не случайно. Дело есть. Серьезное. И касается оно твоей шкуры.
Он хмыкнул, но в зал нас все же провел. Усадил за стол, налил в глиняные кружки какой-то мутной браги, от которой несло кислятиной.
— Ну, выкладывай, «Безумный Барон», — он уселся напротив, подперев тяжелый подбородок кулаком. — Слушаю твои серьезные дела.
Я не стал ходить вокруг да около.
— Давай без этих придворных танцев с бубнами. Ты человек прямой, и я тоже не люблю вокруг да около ходить. Ты знаешь, что убили Шуйского. Ты знаешь, что обвиняют в этом меня. И ты понимаешь, что это не я.
Кривозубов молча отхлебнул из кружки. Желваки на его щеках заходили.
— Допустим, — процедил он. — И что с того? Это ваша возня.
— Уже не наша. Теперь возня — общая, — я подался вперед. — Орловы, барон. Это их работа. Они убрали Шуйского, чтобы развязать войну между нами. И пока мы будем друг другу глотки грызть, они придут и заберут все. Сначала мои земли. А потом — твои. Ты ведь не забыл про свой лесок, правда? Они не остановятся. Таким, как они, всегда мало. Они сожрут нас поодиночке. Тебя — после меня.
Он молчал, просчитывал, взвешивал.
— С чего бы мне тебе верить, Рокотов? — наконец выдавил он. — Ты сам вчера из ниоткуда вылез. Волконского убрал, теперь за нас взялся? Где гарантия, что ты не такой же, как Орловы?
— Гарантия? — я усмехнулся. — Гарантий в нашем мире не дает никто. Но я предлагаю не дружбу до гроба. Я предлагаю сделку. Ты поддерживаешь меня. Людьми, припасами — чем можешь. Мы вместе бьем Орловых. Заставляем их подавиться. А после победы ты получаешь свой лесок обратно и долю в торговых путях, которые мы у них отобьем. И защиту от таких, как они, в будущем. Это не дружба, это выгода.
Кривозубов смотрел на меня долго, изучающе. Я решил применить свой главный козырь.
— А в качестве… так сказать, демонстрации добрых намерений… — я встал и подошел к стене, где висел старый, потрескавшийся каменный барельеф с гербом его Рода. Какой-то клыкастый вепрь. Прямо по морде этого вепря шла уродливая трещина. — Говорят, этот герб разбил еще твой дед, в сердцах, когда проиграл Орловым тот самый лесок.
Кривозубов помрачнел.
— И что? Пришел поглумиться?
— Наоборот. Починить.
Я вынул Искру из ножен. Меч, даже в режиме «маскировки», в моих руках казался живым. Он тихо загудел, откликаясь на мою волю. Я протянул кончик клинка к трещине. Елисей за моей спиной тихо ахнул.
«Анализ, — мысленно приказал я. — Структура. Исходное состояние».
«Объект: камень, известняк, — отозвался в голове бесстрастный голос Искры. — Состояние: нарушенное. Целостность… нарушена. Восстановление… возможно».
Голубоватый свет, мягкий и теплый, окутал камень. Я видел, как края трещины начали вибрировать, сходиться, срастаться на молекулярном, мать его, уровне. Через мгновение я убрал меч. На гербе не было ни шва, ни царапины. Вепрь смотрел со стены, как новенький.
Кривозубов подошел, недоверчиво провел по камню загрубевшим пальцем, потом еще раз. Рот у него приоткрылся, обнажив на удивление ровные зубы. Он посмотрел на меня, потом на меч, потом снова на меня. В его глазах уже не было подозрительности. Был шок. И расчет. Он, как практичный мужик, мгновенно оценил потенциал такой «магии».
— Я… — он с трудом подобрал слова. — Я согласен. На сделку.
Это было начало. Эффект домино сработал быстрее, чем я ожидал. Весть о том, что суровый и несговорчивый Кривозубов заключил союз с «Безумным Бароном», разлетелась по округе. И ко мне потянулись другие.
Следующие несколько дней превратились в бесконечную череду переговоров. В мой замок, как паломники к святыне, приезжали гонцы, а то и сами мелкие лорды. Каждый со своими страхами, со своими проблемами, со своими «хотелками». Один боялся Орловых до икоты и был готов на все, лишь бы я его защитил. Другой, наоборот, был нагл и пытался выторговать себе условия получше, чем у Кривозубова. Третий приехал просто из любопытства, чтобы поглазеть на «выскочку».
