Мужчины от неожиданности застыли, потом подняли руки, защищаясь от летевших в них комков сырого теста, как будто сдавались ей в плен.
– Ты, поганый импотент, сутенер проклятый, посмел явиться ко мне после того, как свел моего мужа с проституткой? Она тебе едой заплатила? Я плачу пирожками.
Муж не успел открыть рот, потому что в лицо ему шмякнулся огромный кусок теста с начинкой. Тут уже был не один пирожок, а несколько. Кира метко бросалась в них начинкой, потому что тесто закончилось, и ругалась бранными словами, как рыночная торговка. Мужчина выскочил за дверь, Кира рванула за ним, размахивая деревянной скалкой.
– Чтоб ноги твоей никогда в моем доме не было, импотент проклятый. И ты вали вместе с ним, – кричала на мужа, который стоял среди раскиданных пирожков на кухне и с ужасом смотрел на нее.
– Полиция сейчас приедет, утихомирься, – сказал Игорь, которому врезала скалкой. Он схватился за висок, а Кира, не обращая внимания на него, помчалась за Лехой, который удирал, семеня короткими кривыми ногами. В руках держал рюкзак с болтающимися лямками. Наверное, там бултыхалась «чистая роса», с которой приезжал в гости, потому что пил только эту водку.
Она бежала за ним до магазина, не догнала и остановилась отдышаться, вытирая пот со лба. Испачканная в муке, в длинном фартуке поверх домашней одежды, Кира оглядела мирную улицу воинственным взглядом и гордо повернула назад.
С соседями у Киры с самого начала сложились добросердечные отношения, может быть, поэтому никто из них не вызвал полицию. Впрочем, она нашла бы объяснение, сказав, что оборонялась от незнакомца, проникшего в дом. А муженек куда делся? На кекс из чужих рук хватает смелости, а пирожков испугался? Разгоряченная Кира оглядела пустую кухню, напоминавшую поле битвы после сражения, устало опустилась на стул и потянулась к бокалу с вином.
Прежде, когда ссорились с мужем, Кира наступала на него:
– Скажи, я выпрашивала у тебя деньги, требовала наряды или развлечения? Мы ругаемся только по одному поводу: из-за твоего неприличного поведения.
– Представляю, что у нас было бы, если бы мы ругались еще из-за тряпья, – угрюмо отвечал Игорь.
Кира не понимала одного: почему и когда она начала драться. Может быть, осмелела в отчаянии, пытаясь докричаться до мужа, или вернулась детская привычка? Мать рассказывала, что Кира с детства отличалась драчливостью, считалась на улице первой забиякой. Почему именно сейчас к ней, в таком почтенном возрасте, стали возвращаться детские привычки? Странно. Странно и стыдно. Об одной истории она пыталась забыть, перешагнуть и не вспоминать. Она случилась сразу после того, как переехали в новый дом. К ним повадилась супружеская пара, люди с улицы, которые рыскали по окрестностям, чтобы продать свой товар. Подбирали старые компьютеры на выбросах, чинили и продавали почти за бесценок. Не стеснялись стучаться в двери домов и предлагать старье. Игорь, открывший им дверь, не стал держать их на пороге, провел в дом и за чашкой чая начал слушать о «новых» технологиях в современном мире. Он любил отыскивать на блошиных рынках затерявшиеся чудеса, как дотошный антиквар, пытался увидеть грани нового в хорошо забытом старом. И сейчас внимательно слушал немолодого лысого мужчину, оглядывающего комнату любопытными глазками. Гостям понравился прием, и они стали приезжать запросто.
– Мы недалеко от вас, хотели бы вам показать кое-что, – беззастенчиво врали и вваливались в дом с таким видом, как будто делали хозяевам одолжение.
– Еще один Леха, – возмутилась Кира, – почему тебе попадаются одни пройдохи?
