Два полюса власти. Два взгляда, разрывающих меня на части. Я оказалась в западне между молотом королевского равнодушия и наковальней амбиций герцога.
Именно в этот миг я поняла, что больше не могу ждать. Каждая секунда промедления приближала развязку по сценарию Лоррена. Мое сердцебиение, ровный стук которого я так боялась нарушить, теперь забилось в висках набатом. «Сейчас. Только сейчас».
Сжав в потных ладонях веер, я сделала глубокий вдох, словно, собираясь нырнуть в пучину. Я отыскала в толпе скромное, темное платье мадам де Ментенон. Она наблюдала за балом со своего привычного места, словно тихая игуменья в этом светском монастыре. Наши взгляды встретились. Я позволила всем своим страхом, всей своей мольбой, отразиться в моих глазах. Затем я сделала едва заметный, почтительный кивок в ее сторону — напоминание о нашей тайной договоренности.
Она ответила мне таким же едва заметным кивком. Холодным, но обнадеживающим. Знак был подан.
Пришло время действовать. Мой побег начинался не в карете у задних ворот Версаля. Он начинался здесь и сейчас, в самом сердце этого ослепительного безумия.
Я направилась через зал, рассекая волны шелка и кружева, улыбаясь знакомым, кивая, но не останавливаясь. Моей целью был не трон. Моей целью было небольшое пространство перед ним, где король мог бы меня заметить, а герцог — не сразу понять, что происходит.
Внутри все замирало от ужаса. Бумажный кинжал моего блокнота был спрятан далеко в стене. Теперь моим оружием была лишь игра, отточенная за месяцы выживания. И жизнь, которую я должна была спасти.
Бал еще не закончился. Он только входил в свою решающую фазу.
Сердце колотилось так, будто рвалось вырваться из груди и умчаться прочь само, без меня. Каждый шаг по паркету к королю давался с неимоверным усилием. Я чувствовала на себе взгляды сотен глаз, любопытных и оценивающих. Но я шла, улыбаясь своей самой беззаботной, самой легкомысленной улыбкой, которую только могла изобразить.
Людовик XIV, Король-Солнце, наблюдал за моим приближением с тем же выражением, с каким смотрел бы на изящную танцовщицу или на редкую бабочку, пойманную сачком, — с ленивым, отстраненным любопытством.
Я сделала глубокий реверанс, опустив голову, чтобы скрыть дрожь в коленях.
— Ваше Величество, — голос прозвучал удивительно четко и звонко, будто не мой собственный. — Прошу простить мою дерзость, но я чувствую непреодолимую тоску по родным краям. Я пришла умолять Ваше Величество о милости — позволить мне удалиться в мои скромные владения в Домене.
Король медленно, словно веком василиска, приподнял свой взгляд. В его глазах не было ни гнева, ни удивления. Лишь ледяная, всеведущая скука.
— Мадам де Виллар, — произнес он тихо, но так, что каждый звук был слышен во внезапно наступившей вокруг тишине. — Вы просите о невозможном. Как я могу отпустить жену политического преступника? Полагаю, вам следует радоваться, что вас не отвели в Бастилию.
Мир сузился до точки. Звуки бала — музыка, смех — ушли в небытие, заглушенные оглушительным гулом в ушах. Политического преступника? Бастилия? Лео? Мне стало дурно. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног, и едва не пошатнулась.
Именно в этот момент к нам подошел де Лоррен. Его лицо сияло предвкушением триумфа, но в глазах мелькнула тревога — он видел мою бледность и напряженную позу короля.
— Ваше Величество, мадам, — он произнес с нарочито веселой небрежностью. — Я надеюсь, вы делитесь приятными новостями?
Король лениво перевел на него взгляд.
— Герцог. Как раз кстати. Я только что сообщил мадам, что ее супруг, граф Леонард де Виллар, четыре дня назад покинул земли Венецианской республики без моего соизволения и вопреки прямому запрету. Что, как вам известно, приравнивается к государственной измене.
У меня перехватило дыхание. Лео покинул Венецию! Он едет ко мне! Но… измена? Это ловушка!
Де Лоррен изобразил крайнее изумление, даже приложил руку к груди.
— Ваше Величество, быть того не может! Это какое-то чудовищное недоразумение!
— Недоразумение? — холодно переспросил король.
— Да! — воскликнул Лоррен, и в его голосе зазвучали искренние, подобранные именно для этого момента нотки скорби. — Потому что граф де Виллар не мог никуда уехать. Мне пришло письмо от моего банкира в Венеции. Неделю назад месье де Виллар был зверски убит уличными грабителями на одном из каналов. Тело опознали. Это ужасная трагедия!
Это был удар ниже пояса. Точный, рассчитанный и смертельный. Мир померк. Зал закружился в вихре огней и лиц. Я услышала, как кто-то громко ахнул — возможно, это была я сама. Руки задрожали, и я судорожно сжала веер, чтобы не упасть. Убит. Лео убит. Нет, не может быть… Это ложь. Ложь Лоррена!
Король, видя мое состояние, с легкой гримасой брезгливости махнул рукой.
— Мадам, вам явно нездоровится. Вы плохо выглядите. Вам следует удалиться в свои покои.
Его слова прозвучали как приговор. Не предложение, а приказ.
