Мой дед, долгое время не общавшийся с моим отцом, своим сыном, и тем более с моей матерью, также иногда ставил меня в тупик или неловкое положение, когда начинал задавать вопросы или делал выводы, основываясь на прошлом. Зато благодаря этой своей погруженности в прошлое дед рассказал и объяснил мне очень много деталей, которые я теперь легко считываю в событиях и вещах. Вещах с блошиного рынка.
Портрет
Фотография Сергея Есенина, — не самая распространенная, хотя и печаталась массовым тиражом, и, вероятно, попала даже на открытку, — сколько себя помню, стояла у бабушки в серванте за стеклом, рядом с хрусталем. Тем самым хрусталем, который можно использовать только по невероятно торжественному случаю, а это означало только одно: им не пользовались со дня покупки, разве что при генеральной уборке старательно стирали пыль. Фотография влачила такое же унылое существование, то есть ею иногда любовались, если вдруг случайно падал взгляд, а так она тихо и величаво прозябала от уборки до уборки. Есенин — молодой, с блондинистой челкой волной — смотрел на мир томно, даже равнодушно, и трубка свисала с нижней губы так небрежно.
Как и с хрусталем, подаренным на свадьбу прабабушки и прадедушки какими-то богатыми родственниками, что вызвало у остальной родни дикую зависть и пересуды, не утихавшие даже спустя поколения, с невинным, казалось бы, изображением знаменитого русского поэта тоже была связана семейная история, и не одна.
Первая, забавная, началась с бабушкиной подружки по училищу, которая как-то раз приехала к бабушке, тогда молодой девчонке, погостить и привезла в подарок вот этот самый портрет Есенина. Подруга была начитанная и очень бойкая, палец в рот не клади.
К бабушке тогда подбивал клинья местный парень, с большим самомнением тип, нагловатый, любитель заложить за воротник. Бабушка не знала уже, как от него избавиться, чтобы он не вызверился и не начал мстить, а с него сталось бы. И вот этот хмырь завалился без приглашения к бабушке в гости, чтобы себя показать, покрасоваться перед бабушкиной гостьей. И, конечно, сразу Есенина приметил: мол, что эта рожа городская у тебя здесь делает? А подруга бабушкина возьми и из озорства ляпни:
— Ты язык-то попридержи, не оскорбляй уважаемого человека. Это, между прочим, Тамарин жених, очень известная в городе личность.
Тамара — это моя бабушка.
И еще много всего про Есенина наговорила бабушкина подружка, после чего пристыженный нежеланный ухажер больше к бабушке не приставал. Правда, и другие тоже перестали ухаживать, поскольку никто из деревенских в «городском женихе» Сергея Есенина не признал, хотя поглазеть заходили практически все.
С одной стороны, бабушка была очень благодарна своей подружке и даже переставила фотографический портрет поэта-лирика на видное место, но, с другой стороны, иногда досадовала, что Есенин отпугивает вообще всех кавалеров.
Но однажды глянуть на знаменитого городского жениха Тамарки, который так до сих пор и не удостоил чести посетить невестину деревеньку, зашел будто бы невзначай молодой агроном, недавно направленный в их колхоз. Увидев Есенина, агроном очень обрадовался, даже захохотал от радости. А потом немного справился с собой и с насквозь фальшивой грустной миной поинтересовался у бабушки, знает ли она печальную весть про своего жениха, что он, мол, повесился. Очень ей сочувствует и понимает, почему она до сих пор это скрывает от односельчан.
Но на самом деле вовсе никакого сочувствия агроном не испытывал, только радость, хотя поэта, безусловно, было по-человечески жаль. А все потому, что теперь он мог спокойно ухаживать за Тамарой. Потом агроном женился на ней, невзирая на Сергея Есенина. Потому что мой дедушка тоже был начитанным и бойким. А подружка бабушкина им на свадьбу подарила томик стихов Есенина. И никто из них троих (давно умершего к тому времени поэта я не считаю) так и не проговорился, кто же на самом деле изображен на снимке в рамочке.
После того как фотография поэта была торжественно убрана в дальний угол серванта вместе с портретами настоящих родственников, о ней благополучно забыли.
Но однажды моя мама, тогда старшеклассница, во время очередной генеральной уборки достала Есенина и поставила на видное место, куда уж виднее, — на свой стол.
И тут начинается вторая история, невеселая.
По соседству проживала мамина одноклассница, назовем ее Груня, девушка завистливая, всех подозревающая в желании ей, Груне, напакостить. Потому действовала она на опережение.
Мою маму она последовательно обвиняла, что та уводит Груниных поклонников, отбивает чисто из вредности, из паскудности характера. И как бы мама ни старалась, ни оправдывалась, Груня ей не верила. Даже тот факт, что моя мама тогда вообще ни с кем не встречалась и романтических отношений не имела, никакой роли для завистницы не играл. Такие вот тараканы у Груни в голове водились, ничего не поделаешь.
А запретить ей приходить в дом мама тоже не могла. Вроде бы не ругались, и в принципе, когда на Груню не находило, она была вполне себе нормальная девица, самая обычная.
