По счастливой случайности, в моем распоряжении был пустой домик. Скромная, ветхая, прохудившаяся лачуга прекрасно подходила для временного пребывания. Я всячески старался хоть немного навести порядок, и потратил много времени, чтобы его очистить. Довольно крепкий диван и кресло присутствовали в бедной обители. Я их позаимствовал у деда.
В большом саду, среди яблонь и груш, в стиле «сделал из того, что было» стояла беседка из тонких веток клена. Не богато, но со вкусом, прельщал я сам себе. Все было готово для приема гостей. Вечерами в этом замечательном месте после трудового дня мы проводили время с чашкой горячего чая, вдыхая чистый, деревенский воздух.
С детским интересом Катя рассматривала наше небольшое хозяйство. Перегладила всех кроликов, котов, собак, в общем, все, что было во дворе.
– Вы что, кроликов убиваете и едите? – с надеждой, будто нет, спросила она.
– Да, – ответил я. – Иначе, зачем их держать.
Катя расстроилась и, вздыхая, закрыла вольер.
Мы вместе косили им траву, кормили. Я пытался отвлечь от городской рутины и вселить свежести. На какое-то время даже показалось, что мне удалось отвести внимание от суетной реальности и проблем. Но впечатлить не вышло. Да и чем тут удивишь? Днями я пропадал на работе. Лишь два выходных получилось за весь период и то не самых удачных.
Не медля, закончив мелкие дела, мы двинулись на прогулку. Мне не терпелось показать бескрайние просторы, богатые зеленью луга. Ко всем этим прикрасам природы вели грунтовые дороги, перемешанные копытами телят. Нужно быть внимательным, чтобы не попасть в коровий навоз.
Ручей словно дышал холодом. Мошкара стайками клубилась над водой. Солнце уже коснулось, слитых в единую темную полосу деревьев на западе горизонта. Зелень травы и ветвей, словно налились цветом перед закатом. Катя без особого интереса поглядывала по сторонам, словно была здесь множество раз. Мы болтали, не умолкая с живым вдохновением. Даже с какой-то спешкой, будто Катин отпуск уже заканчивается и ей пора уезжать. Было так много чего сказать, не конкретно, а просто от радости.
Вечер мы провели в хваленой беседке. Разговоры бурным потоком текли за горячим чаем. Мы то и дело обнимались. Я все еще не верил своим глазам. Словно в пелене сна, Катя сидела боком и смотрела вдаль, а я не отводил взор, продолжая ее рассматривать.
Этим убогим шалашом, который я строил так долго, что он того не стоит, я хотел что-то выразить, чем-то привлечь внимание. Но разве удивишь домиком из прутиков? Взрослые девочки не об этом мечтают. А я по своей наивности и простодушию так представлял романтику любви.
История, о которой поведала Катя в тот вечер, несла в себе горький осадок. Не помню, чем была вызвана тема, но она с большим удовольствием вспоминала яркие моменты.
В один из декабрьских дней собрались девицы на корпоратив. Невзирая на то, что погода в это время совсем не теплая, Катя бросила вызов самой природе. Джинсовые шорты и пятнадцатисантиметровая шпилька очень эффектно гармонировала на фоне метели. Ее вид действительно вызывал интерес.
Всей компанией они сидели в каком-то баре или ресторане. Откровенный наряд привлек лиц кавказкой национальности, отдыхавших в том же заведении небольшой группой. Роскошный букет из девяти роз выразил их симпатию и был преподнесен одним из официантов. Южане съедали ее взглядом, кривляясь в улыбке. Тоном, которым она рассказывала, я понял, как ей приятно подобное внимание. От чего мое недоумение начинало превращаться в элементарную ревность. Почему-то всегда от подобных историй портилось настроение, и мне начинало казаться, что я вовсе не знаю Катю. Пропадала чувственная притягательность к человеку. На смену приходили самые отвратительные чувства.
Нам пришлось ночевать в полупустом холодном доме. Катя внимательно осматривала комнаты. С подозрением долго смотрела на потолок.
– Здесь никто не вешался?
Меня будто ведром ледяной воды облили.
– Чего? Не знаю,… нет! – сдержанно ответил я. С чего ей мысли такие приходят. И как мне тренироваться здесь? Как муравьи заторопились мысли.
Зал, в котором нам пришлось спать, был скромен. Четыре маленьких окна, с двух сторон по два. Побеленные известью глиняные стены, кое-где вздутые от сырости и старости. Провода, прибиты сверху внакладку. Занавески чистые – бабушка постирала. Дом в чистоте, но вид немного пугающий. Низкие потолки словно придавливали к полу.
В этом убежище с некой робостью мы провели первую ночь, жаркую, страстную с пламенным дыханием. Медовый вкус после долгой разлуки сменился холодком под сердцем.
Впервые за всю жизнь порвался презерватив.
– Сон помнишь, про маленькую девочку, которую я родила?
Я вмиг потух.
– Он много раз повторялся, будто предупреждал, – словно ясновидящая проговорила она, подчеркивая слово «предупреждал».
Мне сдавило живот, и я ответил, успокаивая себя самого.
– Да ну. Все нормально будет, – скептически сказал я, и насторожился.
