Мы явно приближались к деревушке, которая находилась к западу от хижины Пироски, и к монастырю, из которого много лет назад бежали Вано и Эру. День клонился к закату, тени сгущались, в позднем осеннем воздухе веяло прохладой, но Вано весь вспотел. Он жмурился и отворачивался, как будто уклоняясь от невидимых ударов.
– Что случилось, Вано? У тебя что-то болит?
Он вытер стекающий со лба пот.
– Жарко, – ответил он и медленно выдохнул. – Ужасно жарко. Как будто рядом лесной пожар.
Он прикрыл ладонями глаза, давая им ненадолго отдохнуть.
– Дым и пепел. Трудно дышать, трудно смотреть.
– Нам лучше вернуться назад.
– Нет, мы должны идти вперед. Пожалуйста.
Мы шли до тех пор, пока за суровыми монастырскими башнями и куполами, возвышающимися над верхушками деревьев, не запылал закат, тогда Вано остановился и в изнеможении сел на валун.
– Я подожду тебя здесь, – сказал он. – Мы почти пришли.
Я кивнула и пошла дальше, потому что тоже знала, что мы почти пришли. До меня доносились тихие звуки и тяжелое прерывистое дыхание, как будто кто-то боролся за жизнь в предсмертной агонии. Я чувствовала запах Эру – он был рядом, – а еще этот насыщенный запах крови с непонятной примесью и боялась того, что могла увидеть. Эру, думала я с ужасом, что ты наделал? Кого ты убил?
Вдруг внезапно прямо передо мной возник Эру, быстрейший и хитрейший из всех хищников. Но на этот раз я застала его врасплох. Он не ожидал увидеть меня. Свирепое выражение сошло с его лица, он отвернулся и зашагал прочь.
– Эру, – прошептала я, следуя за ним, – что происходит? Что-то происходит. Мы с Вано… – И тут я увидела.
В углублении между корнями дерева лежала девушка, от нее-то и исходил насыщенный, сочный запах крови. Она была совсем юной, не старше пятнадцати лет, мокрые спутанные волосы слиплись на ее голове, к круглому животу прилипла юбка, пропитанная кровью и отошедшими околоплодными водами.
Эру лег рядом с ней. Одной рукой он взял ее руку, а другой начал давить на ее живот сверху вниз. Во рту у девушки была палка, и когда Эру давил на ее живот, она сильнее стискивала ее зубами, сдавливая крик.
Я быстро подошла к ним, подняла девушке юбку и увидела зажатую между ее дрожащими бедрами окровавленную макушку.
Когда-то давно, в моем родном городке, я присутствовала при родах, но мне никогда не доводилось их принимать. Девушка была такой маленькой, а живот таким огромным! Неудивительно, что ребенок застрял в узком проходе. Столь юной и маленькой девушке еще рано было рожать детей.
– Вытащи его, Аня, – прошипел Эру. – Вытащи его из нее.
– Его не должно было в ней быть! – гневно прошептала я в ответ, но протянула руки и обхватила пальцами голову. Девушка стиснула палку зубами и застонала.
– Вытащи его, Аня! – прорычал Эру, и его кровяные зубы выдвинулись вперед, угрожающе сверкая. –
Я свирепо посмотрела на него, но протолкнула пальцы глубже, девушка слегка дернулась. Я нащупала крошечную ключицу ребенка, зажала ее большим и указательным пальцами и, секунду поколебавшись, дернула. Затем, как можно быстрее, я пригнула мягкое плечико к груди и потянула. Головка сначала двигалась медленно, затем внезапно скользнула вперед и выскочила наружу, как пробка, вылетевшая из бутылки, а за ней и все тельце. Я подхватила маленькое скользкое существо, не зная, жив ребенок или мертв, – он не шевелился и не издавал ни звука.
Эру подхватил лежащую без сознания девушку на руки почти так же, как я ребенка, и зашагал в ту сторону, откуда пришли мы с Вано. На мгновение я застыла в оцепенении, потом пришла в себя и последовала за ним. Эру молча прошел мимо обливавшегося потом Вано, ждавшего нас у валуна. Я оторвала подол платья и плотно завернула в него младенца, затем взяла Вано за руку и повела его вслепую обратно через темный лес.
Я думала, что Вано станет лучше, когда мы отойдем от места, где произошли роды, подальше от деревни и монастыря, откуда исходила опасность, но этого не произошло. Ему стало хуже. Он ничего не говорил, но стал тяжелее дышать, дрожь пробирала его до костей, а пот лился градом.
Пироска, как всегда, знала обо всем заранее и, когда мы добрались до дома, уже вскипятила воду, и приготовила постель. Девушку продолжало трясти, и Эру уложил ее в кровать, раздел и накрыл одеялом грудь и руки. Он взял котелок и, как будто это была прохладная родниковая вода, окунул в бурлящий кипяток тряпку, выжал, и обтер тело девушки. Когда он смыл кровь, на ее ногах стали заметны темные зелено-фиолетовые синяки. Там, откуда появился ребенок, было много разрывов. Пироска провела острием иглы над кончиком пламени и подошла к постели, чтобы зашить их, но Эру взял иглу и, не говоря ни слова, повернулся к девушке.
– Подожди, – хрипло сказала Пироска. Она достала с полки маленькую бутылочку с настойкой и налила каплю в рот девушке, а затем несколько капель на ее промежность. Потом она кивнула Эру, и он начал сшивать раны с нежной заботой, совсем ему не свойственной.
