Воздух наполнился опасностью.
– Ты хочешь получить то, что мы забрали себе. – Камни падали со скалы, вода вырвалась из водной лозы. – И за какую награду?
Кахан не знал, что они имели в виду – награду, которую получит он, или спрашивали, что он мог им предложить.
Он надеялся, что они не потребуют подношения, ему было нечего им отдать.
– Я получу лишь благосклонность, – сказал он. Боуреи изучали его, повернув к нему гладкие купола лбов. – И сам могу предложить то же самое.
– Достойный защитник, – произнес голос у него в сознании. – Но то, что забирается, должно быть чем-то заменено.
– Тогда я…
– Возьмите меня.
Кахан повернулся.
За спиной у него стояла Юдинни.
– Монашка, – прошипел Кахан, – я же тебе сказал…
Она шагнула вперед и заговорила, обращаясь не к нему, а к боуреям:
– Я прожила жизнь, – громко сказала она, и он услышал в ее голосе страх. – А ребенок – нет. Я шла по тропе, надеясь обрести цель, которой не имела. – Она сделала еще один шаг вперед. – Теперь я вижу, что цель невозможно достигнуть без жертвы.
– Юдинни…
Он попытался шагнуть вперед, но понял, что не может пошевелиться.
С шипением, словно сломалась ветка, ближайший боурей, тот, что был прозрачным, пришел в движение. Он только что находился рядом с тафф-камнем, а в следующий момент оказался возле Юдинни, возвышаясь над ней. Его тело мерцало, словно Кахан смотрел на него через огромную полосу жара.
– Ты знаешь, что происходит с теми, кого мы забираем? – Голос боурея был хрупким и зловонным, как гнилое полено.
Юдинни кивнула.
– Ты отдаешь себя по доброй воле? – послышался другой голос, острый и холодный, точно свисающая с дерева сосулька.
– Да. Моя леди Ранья привела меня сюда. И я буду продолжать идти по этому пути.
Показалось ли ему, что упоминание имени Раньи заставило лес вздрогнуть? И даже туче-древо слегка пошевелилось? Он не был уверен – не вызывало сомнений лишь одно: он сам отчаянно дрожал.
Его трясло из-за Юдинни, от того, что могло с ней произойти. И страха за себя, ведь он стоял перед существами, намного более могущественными, чем он сам. И от ярости, такой сильной, что у него онемел язык, он не мог потребовать, чтобы они взяли его.
– Мы принимаем, – послышался голос у него в голове.
Юдинни повернулась к нему, коротко и печально кивнула, а потом грустно улыбнулась.
После чего она снова посмотрела на боуреев, возвышавшихся над ней.
Кахан не знал, чего ожидать. Смерти? Крови? Криков?
Ничего этого не случилось.
Боурей протянул руку и коснулся лба Юдинни, того самого пятнышка грязи, которое осталось от руки Кахана. И в это мгновение она изменилась: Юдинни больше не выглядела напуганной, потерянной или печальной. На ее лице появилось удивление.
– Мы знаем твое имя, – послышался голос. – И мы позовем.
Свет тафф-камня померк. Боуреи исчезли, теперь их окружила абсолютная темнота леса.
– Кахан?
Сердце сжалось у него в груди, когда он услышал голос Юдинни.
– Ты жива?
– Да, как и ты?
– Да.
И тут ребенок закричал, и лес заиграл множеством красок.
Он увидел перед собой Юдинни с ребенком на руках и смог лишь рассмеяться, испытав внезапную и яростную радость. Кахана переполняло счастье: боуреи не взяли женщину, которую, как он понял только сейчас, он считал своим другом.
Ты бежишь, но недостаточно быстро.
Ты мчишься через монастырь, из одной комнаты в другую. Ты ничего не видишь из-за слез. Ты не можешь дышать из-за охватившей тебя паники.
Где они?
Куда все подевались?
Они ушли.
Монастырь опустел. Никого нет. Еще вчера они здесь были. Монахи наблюдали за тобой. Они всегда за тобой наблюдали.
Но сегодня они исчезли. Все ушло. Никого нет. Как такое может быть?
Они тебя оставили?
Они не могут тебя оставить.
Ты Капюшон-Рэй, избранник Зорира. Ты тот, кто изменит мир. Тот, кто поведет за собой силы Зорира.
Но все ушли.
Здесь никого нет.
Ты не можешь бежать. У тебя есть предназначение. Существует пророчество. Ты сила. Они вернутся.
Они должны вернуться. Ты подбегаешь к высокой башне. Оттуда ты сможешь увидеть все края мира и медленные земли, где люди умирают навсегда и на один день.
Ты видишь дым.
Видишь огонь.
Ты видишь солдат. Солдаты по главной дороге приближаются к монастырю. Они держат синие флаги. Они несут знамена с именем бога, о котором ты никогда не слышал.
«Тарл-ан-Гиг», – и в это мгновение ты понимаешь: случилось нечто ужасное.
Несмотря на все, что тебе говорили, ты не тот, кем они тебя называли. Они тебе солгали.
Ты не тот, кто повернет мир. Зорир не поведет мир в огне.
Поднялся Капюшон-Рэй. Вот почему исчезли монахи. Ты часто слышал, как они говорили, что те, кто почитает других богов, кто не склонит голову, умрет.
А Зорир никогда не склоняет голову.
Монахи сбежали.
Солдаты приближаются.
Они идут за тобой.
И ты бежишь.
