И мост со стоном провалился под его тяжестью. Раздался пронзительный треск ломавшегося дерева. Солдаты посыпались в ров, таран утащил за собой тех, кто его толкал. Они падали вниз с искаженными от ужаса лицами. Те, кому повезло, умирали сразу, когда колья пробивали им грудь или живот, а те несчастные, кому колья вонзились в руку или ногу, напоминали насекомых, застрявших в смоле.
Странно, как такие вещи могут изменить ход сражения.
Кахан не сомневался, что, если бы солдаты продолжали идти в атаку, используя лишь лестницы, они сумели бы преодолеть сопротивление оборонявшихся жителей деревни. Они имели преимущество в численности и силе. Однако потеря тарана заставила их дрогнуть. Мгновение назад они издавали победные кличи, а теперь вопили от ужаса. И начали отступать. Сначала медленно, потом все быстрее они бежали мимо своих командиров, которые призывали их продолжить атаку. Но после того как войско утратило боевой дух, почти ничего невозможно изменить. Солдаты Рэев обратились в бегство.
Осталась лишь незначительная часть на стенах – им ничего не оставалось, как сражаться, понимая, что они потерпели поражение. Некоторые пытались перепрыгнуть через ров и падали на колья. Другие продолжали карабкаться на стены по лестницам, и их убивали защитники Харна. Сельчане поднимались на платформу, шедшую вдоль стен, и радостно кричали вслед убегавшим солдатам. Один из них натянул лук.
– Не трать стрелу, – сказал Кахан, – она пригодится, когда они вернутся.
Он повернулся и увидел стоявшую рядом Фарин.
– Победа, – сказала она, но Леорик не улыбалась и не стала присоединяться к тем, кто радостно кричал, вскидывая руки к небу. – Ты нам это обещал. – Он кивнул. – Они пойдут в атаку еще раз сегодня?
Кахан не ответил, он считал тела перед стеной.
Их оказалось много.
Но недостаточно.
Он посмотрел на свет, двигавшийся по небу.
Стены слегка задрожали.
– Вероятно, они подождут наступления темноты.
Вокруг них люди продолжали праздновать, и у него заболела голова.
Радость была избыточной.
– Сколько мы потеряли, Фарин?
– Никого. – Она положила руку ему на плечо. – Однако ты не выглядишь счастливым. Разве это не еще одна победа? Не доказательство, что Ранья на нашей стороне?
Один из крестьян сорвал шлем с головы мертвеца и со смехом бросил его через стену.
– Я хотел одержать победу дорогой ценой. Теперь нам будет нелегко уговорить людей уйти из деревни в лес. – Между тем крестьяне принялись собирать все ценное с трупов убитых солдат. – Я
Земля дрогнула, стены затряслись, однако Кахану показалось, что никто, кроме него, этого не заметил.
– Пусть порадуются, – сказала Фарин, – позднее мы постараемся их вразумить.
Он кивнул. Тем не менее Кахан знал, что им придется заплатить за эту победу – и цена будет высокой.
Сельчане ликовали. В Харне царило праздничное настроение. Люди собирались в группы, возбужденно повторяя, что они «спасли деревню» от Рэев и теперь лишь «вопрос времени», когда Рэи предложат условия мира. Те, кто прежде его презирал, хлопали Кахана по спине и поздравляли, словно он сделал больше, чем просто стоял на стене и отдавал приказы, пока шла вражеская атака.
Сельчане праздновали.
Возрожденные стояли неподвижно, как статуи.
Форестолы ушли.
Но Кахан не чувствовал радости. Без невероятной точности стрельбы форестолов он сомневался, что они смогут пережить следующую атаку.
– Нам нужны люди на стенах! – крикнул Кахан.
– Они там, посмотри.
Манха показала на стену, на которую пришлась первая атака, и Кахан увидел трех или четырех человек.
Дармант, сапожник, которого спас Венн, танцевал по кругу, двигаясь в такт только ему одному слышной музыки.
– На всех стенах.
Он не хотел на них рычать, но у него получилось именно так, и Кахан почувствовал, что радостное настроение вокруг него изменилось.
Хорошо, подумал он.
– Мы их побили, – сказал Онт. – Они падали, как лопнувшие пасти.
– Они придут снова, – ответил Кахан. – И уже будут знать, чего от нас ждать.
Он собирался сказать больше, объяснить, что стрелы форестолов помогли им одержать победу, но решил больше ничего не говорить.
Он понимал, что сейчас им не нужно было это слышать, его слова им все равно никак не помогут.
Крик из дома Леорик заставил замереть празднующих. Вся деревня застыла, словно осознала реальность происходящего.
– Дайон, – тихо сказал мясник.
– Нам нужно приготовиться. – Кахан заговорил громче: – Командиры веток, подойдите ко мне!
Командиры и Фарин подбежали к нему.
– Хорошая победа, – сказала Эйслинн.
– Верно, но мы не должны слишком долго праздновать. Таран упал в ров. Принесите смолу и облейте его – таран необходимо сжечь, чтобы они не использовали его снова. – Эйслинн кивнула. – Откройте ворота, совсем немного. Пусть люди будут готовы снова их закрыть, если Рэи вернутся. И соберите все хорошие стрелы.
И вновь Эйслинн кивнула и повернулась. В центре деревни Сенгуи смотрела на тех пастей, что ей удалось спасти со своей фермы. Она держала копье в руках.
