– Ничто не может быть драгоценнее для Рэя, чем Рэй, лесничий. – Сердце Кахана слегка дрогнуло, когда он услышал эти слова, – монах впервые сказал правду. – Они вернутся и уничтожат деревню. Но если произойдет чудо и этого не случится, – Тассниг указал на них, – неужели ты думаешь, что жизнь триона, даже очень важного, для Рэев значительнее их желания подавить восстание? – Тассниг знал, что теперь ему удалось произвести впечатление.
Он перестал кричать и приплясывать на месте. Исчез взгляд животного, приготовившегося к атаке.
– Даже если они не принесут с собой огонь, как долго вы сможете выдерживать осаду, лесничий? – крикнул монах. – Неужели у вас достаточно еды, чтобы пережить Суровый сезон?
– Хватит, – перебил его Кахан, и в наступившей тишине это слово эхом пронеслось до самого Вудэджа. – Наш ответ: нет. Передай Рэям, что им лучше уйти.
– Как печально, что ты выбрал смерть, лесничий! – прокричал Тассниг. – Еще печальнее, что вместе с тобой погибнет вся деревня.
Кахан поднял лук и наложил стрелу на тетиву.
Этого оказалось достаточно, чтобы Тассниг бросился бежать, проклиная Кахана и называя его трусом. Кахан прицелился… и опустил лук. Тассниг не стоил стрелы.
– Мы не переживем осады, – тихо сказала Фарин.
– Верно, – ответил он, глядя, как монах в развевавшейся одежде бежит к солдатам. – Именно по этой причине ночью мы должны уйти.
– Смотрите, – сказала Юдинни, указывая в сторону Вудэджа.
Небольшая группа солдат с большими деревянными щитами медленно двигалась к Харну.
– Они атакуют? – спросила Фарин.
– Нет, это попытка нас спровоцировать. Мы начнем стрелять и потеряем стрелы. Ну, если они окажутся достаточно близко, чтобы метнуть копье, они могут так поступить, – ответил Кахан, оглядел стены и посмотрел на сельчан, стоявших с луками в руках. У него появилась идея. – Юдинни, собери наших лучших лучников, после чего покройте их одежду ветками и листьями, как у форестолов. – Он спрыгнул со стены. – И пусть кто-нибудь сделает такой плащ для меня. Форестолы ушли, но Рэи этого не знают. – Монахиня кивнула и побежала в деревню.
– Я хочу взглянуть на Дайона, – сказала Фарин, и в этот момент из ее дома донесся крик. – И проведать Венна.
Они направились к двери, но их остановила группа сельчан, которых возглавляла Манха, ткачиха. Маленькая группа в разноцветных доспехах и с покрытыми гримом лицами выглядела так, будто подготовилась к празднику, завитки кланов покрылись потом.
– Фарин, это правда, что ты хочешь, чтобы мы сбежали в лес после того, как нам удалось их разбить?
– Они вернутся, Манха, – сказала Леорик.
– И мы их снова разобьем.
Фарин подошла ближе.
– Без форестолов они взяли бы нас штурмом, – ответила Фарин, понизив голос. – Посмотри по сторонам.
Ткачиха так и сделала.
– Они ушли? – спросила Манха.
– Десять стрел – их подарок нам. Я думаю, так они извинились за то, что сообщили деревне о древопаде. Они способствовали появлению здесь Рэев, – сказал Кахан.
Он заметил, что на лице ткачихи отразились смешанные эмоции. Смятение, гнев, а потом она приняла реальность.
– Я буду скучать по этому месту, – сказала она. – Когда мы уйдем?
– Как только погаснет свет.
Его прервал крик – один из жителей деревни упал со стены с копьем в груди.
Остальные часовые спрятались за стеной.
– Дармант! – потрясенно воскликнула Манха.
Страх. Внезапный и всепоглощающий. Он думал, что они не вернутся до наступления темноты. Кахан побежал к стене. По пути он натолкнулся на селянина, который сделал для него плащ форестолов, Кахан его схватил, набросил на плечи, взобрался по лесенке на стену и присел за стеной рядом с Тайи, который дрожал от страха.
– Они убили Дарманта, – сказал Тайи.
Кахан посмотрел на труп. Венн вернул Дарманту жизнь, но судьбу обмануть не удалось.
– Сколько их? – прошипел Кахан.
– Они убили Дарманта, – повторил Тайи.
Кахан схватил его за плечи.
– Сколько их? Они приближаются?
В глазах Тайи Кахан видел только страх.
– Дармант мертв.
Кахан отпустил селянина, повернулся, проклял двойную деревянную стену, мешавшую обзору и не позволявшую ему увидеть вражескую армию, но потом приподнял голову над стеной.
Никакой армии.
Только небольшой отряд врага. Он уловил движение. Копье.
Кахан присел, копье пролетело над ним и упало в деревню. Он услышал крик удивления, но не боли. Затем отыскал свой лук.
Рядом стоял его колчан со стрелами. Кахан вытащил из кармана тетиву, натянул лук, застонав от усилий. Затем зажал две стрелы в зубах. В одной руке он держал лук, в другой – третью стрелу.
Один глубокий вдох.
Теперь все сведется к проверке быстроты реакции. Он не сомневался, что с одним противником справится. Но к стене подошло не меньше пяти.
Два глубоких вдоха.
– Все будет хорошо, Тайи, – сказал Кахан. – Я отомщу за твоего друга.
Он встал.
Натянул тетиву. Стрела скользнула вдоль его руки до полного натяжения. Кахан чувствовал, как лук завибрировал у него в руке. Мир застыл. Его капюшон зашевелился. Солдат замахнулся для броска.
Кахан спустил тетиву.
