Боги Вирдвуда полностью

– Они умирают, – сказала Эйслинн Кахану. – Сенгуи говорила, что так и будет, если мы заберем их с фермы, им недавно срезали жало, и теперь они нуждаются в отдыхе. Она много и тяжело работала, чтобы ферма приносила доход.

– Кто-то приближается! – послышался крик со стены.

– Соберите щиты и копья, будьте наготове! – крикнул Кахан. – И позовите лучников.

– Они наверняка идут обсуждать условия? – сказал Онт.

– Это Тассниг!

– Ха, – сказала Фарин, – а я все думала, когда мы его снова увидим.

Из дома Леорик послышался новый крик, в дверях появилась Юдинни и подошла к Кахану.

– Сонная трава прекратила действие, Венн делает для Дайона все, что в его силах.

– Вы можете дать ему еще?

– Пока нет; если мы дадим ему новую порцию до наступления темноты, она его убьет.

Фарин посмотрела вверх, свет уже почти касался верхушек деревьев. Она открыла рот, но снова его закрыла, когда послышался новый крик.

– С Венном все будет в порядке? Мы видели, что помощь Дарманту с ним сделала.

Юдинни кивнула.

– Трион сказал, что Ранья его поддерживает через землю и паутину. Я много лет следовала за Раньей, но не понимаю ее, однако благодарна ей. – Монахиня усмехнулась: – Складывается впечатление, что Венн не теряет сил.

– Тассниг хочет говорить с Фарин! – донесся крик со стены.

Кахан повернулся к Эйслинн.

– Пока мы будем разговаривать с монахом, – сказал он, – используйте это время, чтобы собрать стрелы и залить смолой таран. Это будет безопасно. – Эйслинн кивнула и повернулась к Воротам Тилт. – Подожди!

Она остановилась.

– Поставьте горшки со смолой вокруг тарана и облейте его ею, но пока не поджигайте.

Эйслинн кивнула и побежала в сторону ворот, где жители деревни поднимали полено, которое удерживало ворота закрытыми. Монах Тарл-ан-Гига стоял перед сломанным мостом. Он все еще носил повязку своего бога, но теперь она была не самодельной. Одежда его выглядела новой, однако он по-прежнему напоминал маленькое неприятное существо, которому следовало бы прятаться в норе, а не разгуливать перед стенами.

– Тарл-ан-Гиг смотрит на вашу деревню, и он недоволен! – прокричал Тассниг, с трудом сдерживая ярость.

– Этот бог всегда недоволен! – крикнула в ответ Фарин.

Сельчане поливали таран смолой, а дети собирали стрелы, упавшие возле стены.

– Да, он строгий бог, это правда, Фарин. Но и земля здесь жестока.

– Однако складывается впечатление, Тассниг, что другой бог улыбается нам сегодня.

Тассниг смотрел на них снизу вверх.

Он всем своим видом показывал, что ему совсем не понравилось то, что он услышал, но монаху явно не хватало остроты ума, чтобы возразить Фарин.

– Тарл-ан-Гиг будет отомщен! – закричал монах. Ответа он не получил и не смог сдержать гнев. Тассниг принялся приплясывать на месте и рвать на себе одежду. – Вы прокляты в первую и вторую восьмерки! Прокляты за использование запретного оружия! Осере будут пожирать ваши глаза.

Кахан, Фарин и Юдинни стояли и молча на него смотрели. Постепенно, когда он понял, что его ярость ни на кого не действует, он немного успокоился и заговорил снова, и теперь его слова стали приторно сладкими:

– Я не хочу, чтобы мои люди пострадали, Фарин. Я забочусь о жителях Харна. Он долго был моим домом. – Монах посмотрел на Фарин. – Рэй Галдерин могущественен, Леорик, он обрушит огонь на вашу деревню, если вы не откроете ему ворота. Огонь!

У монаха не было ничего, кроме гнева и ненависти, однако Кахан почувствовал, как ветер его слов пронесся по деревне.

Они слишком долго слушали Тасснига, и его проклятия показались им могущественными.

– Ранья защищает деревню, – сказала Юдинни.

– Твоя лесная богиня слаба! – прокричал Тассниг, к которому вернулась ярость.

– Но ты признаёшь, что она богиня. – Юдинни засияла, глядя на Тасснига. – Прежде ты говорил, что это плод моего воображения. – Она слегка поклонилась ему. – Я рада, что ты понемногу двигаешься вперед.

– Я надеюсь, что вы переживете огонь! – выкрикнул Тассниг. – Рэи получают дополнительное могущество через боль, а я заживо сдеру с тебя кожу и скормлю им твои страдания.

Юдинни рассмеялась, что лишь усилило раздражение Тасснига. Но прежде чем он нашел что ответить, заговорил Кахан!

– Огня не будет, Тассниг, и мы оба это знаем.

– О нет, он будет, вы сами вызвали на себя огненный ад! – Тассниг указал на Кахана. – Это твоих рук дело, ты приговорил людей к гибели! Людей моей деревни! Ты отправил их всех к Осере!

– Эти люди вышвырнули тебя вон, Тассниг! – крикнула Юдинни. – Здесь тебя не хотят видеть!

– Их обманули! – заверещал он.

Но затем Тассниг поправил свои одежды и успокоился.

– Я пришел, чтобы предложить вам жизнь! Выдайте нам триона, лесничего и Леорик, и мы позволим остальным жить.

– Ты лжешь, – вмешалась Фарин. – Рэи уже сказали: лучшее, на что мы можем рассчитывать, – быстрая смерть.

– Но я, – закричал Тассниг, – договорился с ними за вас! Я спасу ваши жизни!

– Ты лжешь, – ответил ему Кахан. – Трион слишком важен для них, чтобы они атаковали огнем деревню.

Тассниг посмотрел на Кахана, и на лице монаха появилась улыбка.