Вот и ответ. Несомненно, его нашли в окружении богато одетых трупов и кто-то решил, что за него Рэи дадут хороший приз и счастливчик разбогатеет. Кахан не мог этого допустить, но понимал, что бессилен что-либо сделать. Во всяком случае в данный момент. Он был слабым, как новорожденный короноголовый. На самом деле даже слабее – уже через несколько мгновений после рождения короноголовый мог встать и бежать. Кахан сомневался, что он на такое способен.
Чтобы спасти себя, капюшон взял от него столько, сколько смог, не убивая. Под одеждой его тело стало похоже на скелет, обтянутый кожей, мышцы были подобны сорнякам, растущим на костях на кладбище, лицо изможденным и бледным.
Сила и жизнь к нему вернутся, но для этого необходимо время. Они постепенно начнут просачиваться в него из земли, когда тело войдет с ней в соприкосновение. Пленивший его поступил мудро, завернув Кахана в одеяла и привязав к волокуше. Так он будет дольше оставаться слабым, поскольку ему придется высасывать жизнь из воздуха. Очевидно, тот, кто его захватил, знал, как правильно связать обладателя капюшона.
Он почувствовал холод внутри. Страх.
Теперь он не мог рассчитывать на милосердие.
Затем тот, кто его тащил, снова упал, и на этот раз он услышал ругательство.
– Осере под нами, – прошипел он, – я ненавижу это место.
Он продолжал что-то бормотать, поднимаясь на ноги. Затем снова поскользнулся, на этот раз веревки больно впились в его тело и Кахан не сдержал стон. Тот, кто его пленил, остановился, и Кахан почувствовал, как волокушу опустили на землю. Над ним появилось лицо, почти скрытое под шлемом, который был немного великоват.
– Ты жив? – сказал он.
Он попытался кивнуть, но не понял, удалось ли ему это сделать. Мир раскачивался вокруг него, и Кахан понимал, что очень скоро капюшон снова погрузит его в сон, чтобы существовать только в его сознании, пока он будет делать все, что в его силах, чтобы поддерживать его плоть. Рэй, Ванху, оказался более сильным, чем он подумал сначала, если победа над ним отобрала у него столько сил.
Ему следовало позволить капюшону немного взять из жизни Рэя.
Внезапно его охватил сильный стыд.
Он много лет отталкивал капюшона, говорил, что не станет его использовать ни при каких обстоятельствах. Но в конце концов, когда его прижало, убивал без милосердия и сомнений. Последнее, что он запомнил, – объятое ужасом лицо триона, когда он шел к нему. Невыносимый голод капюшона горел у него внутри, и боль тела пыталась его напитать.
Тому, кто его пленил, следовало воспользоваться преимуществом, которое у него имелось, пока Кахан оставался слабым, как новорожденный короноголовый, и убить его. Так было бы лучше для всех.
– Вот, – перед ним появилась тыква, – выпей. Я думал, что ты мертв: ты всю ночь не приходил в сознание.
Пленивший Кахана едва его не утопил.
Вода и огонь – два верных способа убить Капюшон-Рэя, однако это медленная смерть. Кахан дернул головой. Он задыхался, его охватила паника. Пленивший его отступил назад, явно не понимая, что делать теперь, после того как пленник отказался от воды. Лесничий попытался заговорить.
Ему показалось, что его слова не более чем шепот ветра между молодыми деревцами, и они быстро потерялись в лесу. Лицо того, кто его пленил, начало расплываться, когда Кахан попытался сфокусировать взгляд. Тогда он стянул шлем и приблизил ухо к его губам, стараясь до него не дотрагиваться. Мудро: сейчас, когда он так слаб, прикосновение могло привести к тому, что капюшон высосет их жизнь.
– Скажи еще раз, – попросил он. – Я помогу, насколько это в моих силах, – меньшее, что я могу сделать после того, как ты меня спас.
– Спас? – Кахан с трудом выдохнул это слово.
– О, да благословит тебя Тарл-ан-Гиг, неужели ты не видишь? Они выжгли тебе зрение? – В голосе он уловил что-то знакомое. – Я Венн, ты спас меня в Харнвуде. – Кахан чувствовал, что он на него смотрит. – Если честно, мне показалось, что ты убьешь и меня, – у тебя было лицо, как у Осере, словно ты пришел за мной снизу. Небесный-Отец… когда ты упал, я понял, что ты лишь хотел помочь. Я старался не касаться твоей кожи, как учат, и положил тебя на волокушу. А теперь скажи мне, как я могу тебе помочь?
Трион.
Он его не убил, ему стало немного легче дышать. Он снова попытался заговорить, и ему пришлось собрать все силы. Каждое слово с трудом слетало с его губ:
– Положи… меня… на… землю.
Он не знал, слышал он его или нет.
Вокруг быстро темнело, зрение ему отказывало. Он почувствовал, как трион отодвинулся, а все звуки слились в один долгий вздох ветра, и он снова погрузился в темноту.
«Твоя сестра мертва, Кахан Дю-Нахири». Ты в момент сильной боли заворожен блестящей краской на ее лице. «Ты испытываешь гнев, Кахан Дю-Нахири, и это правильно». – Скиа-Рэй Сарадис поднимает руку, и холодный ветер проникает в комнату, огни гаснут, в комнату входят твои наставники оружия и духа.
Их священные белые одеяния покрыты грязью и кровью.
Они вдвоем держат мужчину.
