– Они хищники, способные убить человека, но Сегур не причинит вам вреда, если вы не причините вреда ему или мне. – Трион ничего не ответил. Возвращение Сегура стало для Кахана подарком. Однако очень скоро на него навалилась сокрушительная усталость, тело мечтало снова погрузиться в глубокий колодец сна, чтобы исправить причиненный ему урон. – Мы в Вудэдже? – спросил он. – Или в Харнвуде?
– Я не знаю, – ответили трион. – Мне только известно, что лишь глупцы заходят глубоко в лес. Я хотел остаться в Вудэдже, но быстро заблудился. – Он огляделся по сторонам. – Все деревья выглядят одинаково.
– Мой посох, – сказал Кахан, понимая, что ему придется идти, – он остался на плоту?
– Посох? – переспросил трион, и у него на лице появилась тревога.
Затем смущение. И тут он улыбнулся.
– Такая длинная палка? С резными пастями наверху? – Кахан кивнул. – Я не знал, что он твой, – сказал он. – С его помощью я сделал волокуши, чтобы тебя тащить.
Кахан повеселел, ему снова немного повезло. Он очень давно носил с собой посох – последнее напоминание о том, кого он считал мертвым.
– Нам нужно поспать, – сказал Кахан, хотя на самом деле у него просто не было выбора. – Даже вдоль края Харнвуда опасно двигаться по ночам.
На следующее утро он все еще испытывал боль, но ужасная, сидевшая в костях усталость ушла, и он чувствовал, что сможет некоторое время идти. Сегур принес трех хисти, которые жили в норах, – гараур любил на них охотиться, к тому же они были вкусными. Обычно их следовало готовить, потому что их мясо было довольно жестким, но они не разводили огня. Трион выглядел уставшим, в широко раскрытых глазах Кахан видел тревогу, к тому же он постоянно дергался, что свидетельствовало о нехватке сна.
– Расскажи о своем родстве, – попросил Кахан, снова усаживаясь так, чтобы опираться спиной о ствол. У него болели кости, а кровь медленно двигалась по жилам. – Говори, дитя, я не кусаюсь. – Трион пожал плечами. – Оно должно у тебя быть, раз вы связаны капюшоном.
Он чувствовал его, ощущал давление на свой разум, на маленькой полянке, где они остановились, знал о невидимом присутствии.
– Если это огонь, ты сможешь приготовить для нас ужин. – Он показал хисти.
Трион отвернулся, словно неподвижные тела причиняли им боль.
– Я… – Он смолк и обхватил себя руками. – У меня нет родства.
Кахан сделал глубокий вдох. Наивность юного существа испытывала его терпение. Впрочем, очень многое испытывало его терпение.
– У вас есть капюшон, есть родственники, – сказал Кахан. – Все предельно просто. Когда он стал частью вас, вы его почувствовали. Даже если это был намек на капающую воду или запах тлеющей соломы. – Он положил хисти на траву, измазав зелень яркой кровью. – Нет стыда в том, чтобы не быть сильным.
Венн покачал головой.
Только тут он заметил, что не носит краски клана. Странно, отсутствия отметок клана следовало стыдиться и избегать. Рэи, путешествовавшие вместе с ним, были сильными и относились к Венну не как к парии. Трион отвернулся, поднял руку к тому месту, на которое обычно наносилась краска клана. И внезапно смутился.
– Меня заперли в комнате смерти, в которой были сложены трупы, когда они зацвели. Я ничего не ощущал. – Он отвернулся. – Жрецы Тарл-ан-Гига сказали, что капюшон появился, но у меня нет силы. Я никогда ее не чувствовал и не хотел.
– Так вот почему они привели тебя в лес, – сказал Кахан, скорее себе, чем триону, когда к нему вернулись воспоминания.
Большинству для того, чтобы разбудить капюшона, было достаточно насекомых, летучих пастей, существ со слабой волей, тех, чью жизнь можно погасить без особых усилий, тем самым накормив растущего капюшона. Но для тех, кто с трудом входил с капюшоном в контакт, чтобы связать себя с ним, требовалась более жестокая смерть. Мощный поток жизни. Кахан не любил думать о крови и боли. Горении. Для тех же, кто получал «благословение» капюшона, но тот не пробудился… Рэи Круа не тратили время на слабость.
Их убивали и отправляли в комнату цветения.
– Тебя зовут Венн? – Кахан посмотрел на него.
Заморгал.
– Да, Венн, – сказал он.
– И ты трион? – спросил Кахан, подняв интонацию в конце, чтобы стало понятно, что это вопрос. Тот кивнул. – Я никогда не слышал, чтобы трионы получали капюшона.
В ответ он пожал плечами и отвернулся, показав пустую сторону лица, где должна была находиться краска клана. Кахан хотел спросить, но потом подумал, что он не захочет отвечать. Слишком личное.
Теперь, когда Кахан посмотрел на него более внимательно, он отметил, что трион выглядел слишком худым. Для столь юного существа он нес, казалось, слишком тяжкое бремя.
– Нам нужно поесть, – сказал он.
– Но мы не можем разжигать огонь, – ответил Венн.
– Мне не всегда требуется огонь, – ответил Кахан и повернулся.
Он приложил руку к стволу дерева, на который опирался. Кахан это обнаружил, получив ранение после схватки с дикой копьем-пастью, когда чувствовал себя очень слабым.
