– Лишь немногие слышали о Ранье, – тихо сказала монахиня. – Как, к примеру, я. – Она усмехнулась: – Пока богиня не заговорила со мной. – Она склонила голову набок, разглядывая Кахана, как какое-то диковинное существо, которое она обнаружила на земле. – Большинство предпочитает верить в богов, работа которых видна, а новые Капюшон-Рэи чистят землю именем Тарл-ан-Гига, так что возникает впечатление, будто это восходящий бог. – Она шагнула к нему.
Вблизи от нее пахло луговыми травами, что было приятно на фоне вони Харна.
– Но ты слышал о моей Леди Потерянных. – Теперь она говорила удивленно и задумчиво. – Возможно, мой путь направляют в большей степени, чем мне казалось.
Она рассмеялась собственным мыслям, и хотя Кахан подумал, что в ее смехе пробивались нотки безумия, он показался Кахану заразительным.
Он привык к тому, что люди, которых он встречал, были серьезны, напуганы или его не одобряли. Его удивил человек, которому весело.
Ему это не нравилось.
– Ты надо мной смеешься? – прорычал он.
– Я смеюсь над миром, смеюсь все время. – Она обошла его и встала напротив. – Однако я вижу, что смех для тебя нечто чуждое. – Она захихикала. – И ты довольно суровый. – Затем она перепрыгнула с одной ноги на другую. Кахан вздрогнул, хотя не понял почему – от нее не исходило угрозы. – И большой, – добавила она. – Такой большой.
Она подошла ближе.
– Но несчастный и потерянный, такой потерянный, – прошептала она и погладила его по щеке.
Он не стал противиться, но потом вспомнил, что у него нет времени на монахов.
– То, какой я, не имеет к тебе никакого отношения, монашка. Жизнь поступает, как считает нужным, а мы должны делать то, что необходимо.
Она снова рассмеялась, странное грязное существо с резкими чертами.
И она совсем не походила на монахиню. Обычно они хорошо одевались и украшали себя дорогими деревянными бусами.
– Ну, – сказала она и снова рассмеялась, – это правило, по которому можно жить, если они вообще существуют. – Она повернулась. – Леорик идет. – Она указала в сторону длинного дома.
Леорик Фарин вышла из дома и повернула в сторону алтаря Тарл-ан-Гига, установленного в конце рыночной площади. Когда она отходила от него, Леорик поклонилась фигуре балансировавшего мужчины и восьмиконечной звезде Ифтал, чтобы показать свое уважение. В одной руке она держала тряпицу, которую использовала, чтобы стереть кровь с кожи после жертвоприношения, а затем прижала ее к ладони, чтобы прикрыть рану. Потом Фарин остановилась и посмотрела на руку, сдвинув тряпицу в сторону. Когда она убедилась, что рана больше не кровоточит, она быстро зашагала к тому месту, где стояли Кахан и монашка.
– Юдинни, – сказала она, но тут же выбросила монахиню из головы и повернулась к Кахану: – Я не была уверена, что ты придешь, лесничий.
– Я же сказал, что приду.
Она кивнула:
– Полагаю, ты всегда держишь слово.
– Покажите мне место, где мальчика видели в последний раз. – Фарин махнула рукой в сторону Лесных ворот, затем повернулась и зашагала в сторону Тансайда.
Он последовал за ней, монахиня не отставала. Леорик вывела их из деревни, и они прошли мимо ям кожевенников в сторону небольших полей, расположенных между Харном и фермой летучих пастей, у опушки леса. За полями высилась громада леса, наступавшая темнота увеличивала его размеры. Бледная зелень Вудэджа, более глубокая – Харнвуда, где старые деревья достигали неба, а еще дальше совсем темная листва, переходившая в черный цвет, – вершины огромных туче-древ Вирдвуда исчезали в туманном небе.
– Он был в поле, вон там, – сказала Леорик тусклым голосом, словно все другие эмоции в ней сгорели. – Вместе с остальными детьми Харна он очищал землю, чтобы подготовить ее для посадок, когда придет Малый сезон. Они искали синие вены среди сорняков. С каждым сезоном их становится все больше. – Она остановилась посреди поля. – Почему лес не позвал других детей?
– Кто знает, почему лес кого-то призывает? – Кахан пожал плечами. – Мне лишь известно, что такое случается. – Он зашагал через поле. – Где именно он стоял?
Она повела его к краю поля, где были сложены камни, отмечавшие конец одного участка и начало другого.
Кахан знал, что урожай, который они соберут, окажется недостаточно большим.
Он подумал, что им было бы лучше кормить короноголовых и продавать шкуры и мясо за зерно, когда небесные плоты прибудут в Большой Харн. Конечно, в том случае, если форестолы позволят им пройти через лес. Он подошел к каменной границе и отыскал место, где находились дети. Земля здесь была очищена от старого урожая и синих вен. Леорик ушла ближе к лесу, а он стал изучать почву и камни.
– Это случилось здесь, – сказала она. – В середине первой восьмерки. Дети оставались на поляне почти до самых сумерек, поэтому я не знала, что он пропал. Они рассказали мне, что Иссофур перестал работать. Он довольно долго смотрел на лес, в то время как они продолжали расчищать поляну, – они рассердились и начали бросать в него землю, но он не обращал на них внимания. А потом ушел.
