– Он ничего не сказал? – спросил Кахан. Она покачала головой и обхватила себя руками, смяв яркую синюю шерсть одежды. Кахан принялся копать концом посоха землю – едва ли он рассчитывал что-то найти, но ее боль заставила его отвернуться. – Они не попытались его остановить? И не пришли к вам, когда это случилось?
– Нет, они продолжали работать. – Фарин взглянула на стены деревни. – Тот, кто не сделает свою часть работы, не получит еды. – Она снова повернулась к нему: – Прежде чем ты станешь нас судить, лесничий, тебе следует знать, что этот закон распространяется на всех жителей Харна, а не только на детей. Все не могут отправляться на охоту в Вудэдж. Дети должны понимать, что они живут в общине и мы зависим друг от друга.
– И цена не важна? – спросил он и сразу почувствовал себя мелким и жестоким.
– Да, – едва слышно ответила она, склонив голову, – цена не имеет значения.
– Иссофур, – тихо сказал Кахан.
– Да. – Она снова подняла взгляд. – Он хороший мальчик. Старательно работает для деревни.
Кахан кивнул:
– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы его вернуть. – Он поудобнее переместил заплечный мешок. Кахан обшил лямки шерстью короноголовых, но они все равно могли натереть плечи. – Леорик, – сказал он.
– Меня зовут Фарин. Ты можешь так меня называть.
– Хорошо, Фарин, – сказал он. – Я сделаю для вас то, что смогу. – Он немного помедлил и решительно зашагал к лесу. – Знаете, даже если я приведу обратно вашего мальчика, люди иногда… – Он поискал более мягкое слово, но не нашел или просто не привык к мягкости. – Вирдвуд часто меняет людей. Не всегда, – добавил он, – но часто.
Она кивнула, скорее для себя, чем для него.
– Приведи обратно моего Иссофура, лесничий, – сказала она, – и я разберусь с проблемами, которые возникнут. – Она шагнула к нему, чтобы он услышал ее шепот: – Как тебя зовут? Я хочу знать имя человека, который мне помогает.
Он посмотрел на нее, Кахан всегда охранял свое имя. Оно было опасным не только для него, но и для тех, кто его знал. Назвать имя значило оказать доверие, а он был не из тех, кто доверял другим. Леорик смотрела на него, и он видел боль в ее глазах и потерю. Быть может, это было глупо с его стороны, но он ощутил близость с ней.
– Кахан, – сказал он. – Кахан Дю-Нахири. Я очень с немногими делюсь своими именем.
Почувствовал ли он, как задрожала земля? Началось ли одно из постоянных маленьких землетрясений, которые приходили на землю Круа?
– Спасибо, что ты поделился им со мной, Кахан Дю-Нахири. Я буду хранить твое имя. – Она отступила на шаг. – Пусть старые боги приглядывают за тобой, а Осере остаются внизу – там, где пройдешь ты.
Он кивнул, не зная, что сказать. Прошло много лет с тех пор, как кто-то искренне желал ему чего-то хорошего.
– Мне пора.
Она кивнула, и он зашагал к лесу.
Кахан остановился, когда услышал шаги за спиной, подумал, что Леорик решила за ним последовать, и уже собрался сказать ей, что она не должна его сопровождать, хотя какая-то его часть об этом жалела.
Но это была не Леорик; она стояла на поле, в стороне, и смотрела в землю – туда, где остановился ее сын, когда его видели в последний раз. За Каханом шла монахиня с торчавшими вверх волосами, и ее одежду взметнул ветер, когда она забросила мешок за спину.
– В лесу опасно, – сказал он ей, когда она остановилась перед ним.
Она усмехнулась:
– Опасно везде, Кахан Дю-Нахири. – И она снова рассмеялась своим мыслям. – Это хорошее, сильное имя, и оно тебе подходит.
– Но я не делился им с тобой.
Если она услышала угрозу в его голосе, то не подала вида.
– Тем не менее я его знаю. – И снова на ее губах появилась все та же странная улыбка. – Я спрашивала себя, может быть, моя Леди Потерянных отправила меня в Харн из-за тебя. – Она посмотрела на него снизу вверх. Ее белый грим был минимальным, а глина, что поддерживала колючки волос, растеклась по голове и попала на лицо. – Слишком диковинное совпадение – я встречаю человека, знающего ее имя, так далеко от цивилизованных мест.
Он подумал, не отослать ли ее обратно, но не нашел причины, по которой она бы его послушалась.
Она не производила впечатление человека, который кому-то подчиняется.
– Если ты решила пойти со мной, монашка, то должна делать все, что я скажу.
Она кивнула.
– Люди из деревни говорят, что ты знаешь лес. Думаю, ты пугаешь их именно по этой причине. – Она улыбнулась ему, и ее глаза заблестели. – Так что я буду дурой, если не стану тебя слушать, Кахан Дю-Нахири.
– Леорик называла тебя Юдинни?
– Это такое же хорошее имя, как любое другое. – Она прикусила губу. – Однако не настолько, как твое.
– Ну, Юдинни… – Интересно, подумал он, знает ли она, как сильно он не хочет, чтобы она его сопровождала. – До тех пор, пока ты делаешь то, что я скажу, ты сможешь выйти из леса живой, если ты настаиваешь на том, чтобы меня сопровождать.
– Ты думаешь, что наш путь будет полон опасностей? – спросила Юдинни.
