– Пока мы идем, – сказал он, чтобы отвлечься от щекотки капюшона, – я буду отслеживать ребенка, но в лесу полно еды. Фрукты и ягоды на удобной для тебя высоте, можно брать их спокойно. Если увидишь дерево, которое люди или животные использовали, чтобы добыть сок, скажи мне, и мы возьмем немного. Но не выкапывай корни, лес этого не любит.
– А как насчет грибов? – спросила она. – Я люблю хорошие грибы.
– Как правило, они съедобны, – ответил он, – хотя некоторые виды способны тебя убить, если ты их съешь, а другие убьют, если к ним прикоснешься.
– Я думаю, что буду обходить грибы, – заявила монашка.
Кахан улыбнулся.
– А если ты увидишь еду высоко, или летучие пасти, или кого-то похожего на летучую пасть, поедающую растение, избегай растения. Оно будет ядовитым.
– Ой, – сказала Юдинни и остановилась, моргая, а Кахан зашагал дальше через подлесок.
Воздух становился холоднее, по мере того как свет двигался по небу. Суровый сезон подходил к концу. Сначала большинство деревьев сбросило листву, но сейчас начали появляться первые почки и молодая листва Малого сезона. На севере никогда не бывает по-настоящему тепло, во всяком случае после завершающего поворота, но если новым Капюшон-Рэям удастся взять под свой контроль весь Круа, тогда в середине года, когда свет стоит в наивысшей точке, можно будет сделать великое жертвоприношение, и мир снова повернется. Тепло и слава придут на север, а юг погрузится в холод. Северянин скажет вам, что они это заслужили, ведь когда-то они украли тепло у севера. И так продолжалось снова и снова, каждое поколение питалось обидами предыдущего, боги тускнели и увядали, а их жрецы и монахи боролись за власть.
Все они были глупцами. Кахан не хотел иметь с ними ничего общего.
– Как глубоко в лес мы зайдем? – спросила монахиня; теперь она говорила шепотом, хотя в Вудэдже не было реальной опасности.
– Мальчик вошел в лес намного раньше нас. – Кахан подтянул к себе ветку с двумя тонкими прутиками, сломанными на конце. Очевидно, он прошел здесь. У почек был красивый розовый след. – Мы зайдем так глубоко, как потребуется. Если хочешь, можешь повернуть обратно, сейчас самое время. К завтрашнему дню мы будем в Харнвуде, а там опасно находиться в одиночестве, если ты не знаешь его обычаев. Оттуда ты уже не сможешь вернуться.
– Ранья послала тебя ко мне. Я останусь с тобой.
Кахан кивнул, и они пошли дальше по тропинке. Здесь молодые деревца встречались реже, на их месте появились взрослые, а кустарник, деревья и папоротники росли значительно гуще. Воздух наполнился ароматами зелени.
Мох и лоза покрывали ветви деревьев, свисали с них полотнами, веревками и одеялами. Кахан слышал, как двигались среди них лесные существа, призывавшие своих сородичей, качались ветки, когда животные перепрыгивали с одного дерева на другое. И все занимало свои места. Это было нормой, а норма в лесу – хорошо.
Настоящая опасность исходила от иных вещей, существовавших по своим собственным правилам. Некоторыми животными двигал сильный голод или страх, другими – тоже, но немного иначе. Здесь, в Вудэдже, они встречались редко, хотя в Харне появились ориты, что вызывало у Кахану тревогу. Эти звери жили в Харнвуде, и то, что они оказались за его пределами, было противоестественно.
Кахан посохом отодвинул ветки, напоенные влагой, и на него обрушился перламутровый дождь. Он зашагал дальше через подлесок, по тропе, проложенной лесными животными, через сводчатые туннели из папоротника с липкой пыльцой, которая пачкала одежду – Юдинни принялась чихать. Такие тропы обычно протаптывали дикие короноголовые, более пугливые, быстрые и менее крупные, чем домашние. На них, как и на ранири с длинными ногами, охотились почти все лесные хищники.
Деревья стали более высокими, и Кахан останавливался возле них, чтобы оглядеться, но смотрел сначала вперед, а потом вверх. Сквозь листву он видел темно-зеленые контуры летучей лозы, которая обвивала стволы и ветви, добиралась до вершины, откуда росла вертикально вверх, где ее раскачивали круговые ветра, а листья в форме луковиц удерживали в воздухе. Рядом с летучей лозой вились мириады существ, которые ею питались, а порой сами становились добычей – все они являлись разными видами летучих пастей, с выпуклыми спинами и щупальцами. Кахан замер на месте и поднял руку, показывая Юдинни, что она должна последовать его примеру, а потом присел на корточки среди папоротников.
– Что это? – спросила Юдинни.
– Летучие пасти, – спокойно ответил он.
– Но они безобидны, – она смотрела на него с недоумением. – Я видела их в городах, и…
– Они совсем не безобидны, – возразил он. – Ты видела только одомашненных, их такими сделали.
Между деревьями появилось восемь летучих пастей.
Они были большими, заметно крупнее молодняка, который разводили в загонах, где им обрезали жалящие щупальца.
