– Я думаю, что у меня могут отвалиться ноги, – сказала Юдинни после того, как ей удалось стащить сапог, и едва не упала на спину.
Сапог Кахана легко соскользнул с ноги, и он засунул внутрь руку, чтобы вытащить кусок филе, который стал мягким и теплым на ощупь и выглядел более привлекательным. Монахиня смотрела, как он откусил кусок, потом засунула руку в сапог и достала один из кусочков мяса, понюхала его и поморщилась.
– Оно не должно хорошо пахнуть, чтобы дать тебе силы, – сказал он ей.
Юдинни откусила кусочек, приподняла брови и кивнула:
– Это на удивление вкусно, пусть и пахнет ногами. Я ела вещи и похуже. – Она откусила еще и добавила с полным мяса ртом: – Мне не нравится, как твое существо на меня уставилось.
Гараур действительно внимательно на нее смотрел, а с его челюстей капала слюна.
– Сегур голоден.
Монахиня оторвала немного мяса от своего куска и направилась в сторону Сегура, но остановилась, когда он зарычал.
– Отличная реакция на того, кто хочет поделиться с тобой обедом, – сказала монахиня. Сегур поднялся на крепких ногах и зашипел. Юдинни подняла руки вверх. – Ладно, ты такой же недружелюбный, как твой хозяин. – Она бросила мясо гарауру, и он поймал его в воздухе. – Кахан, – продолжала она, – у меня есть кое-что вкусное в мешке, – ты будешь на меня рычать, как твой зверь, если я тебя угощу?
Кахан не смог сдержать улыбку.
Его разбудил какой-то шорох.
Солнце еще не встало, и вокруг царила темнота. Годы, проведенные в лесу, обострили его чувства, и теперь любые посторонние звуки моментально его будили.
На сей раз совершенно напрасно.
Это была монахиня, и Кахан фыркнул от раздражения.
Она вылезла из импровизированной постели и медленно шла к краю поляны, словно еще не до конца проснулась. Кахан накинул на плечи одеяло и повернулся на бок. Но тут его внимание привлекло что-то в лесу, неподалеку от монахини. Он сел.
Что-то в свете. Миллион сиявших точек озарили лес; растения и существа всех цветов наполнили ночь.
Большинство было самыми обычными и безобидными, но не все. Хаос мягкого мерцавшего сияния заполнила лесная жизнь – хищники и их добыча: панические вспышки умиравших существ, пульсация удовольствия тех, кто знал, что сейчас они утолят голод. Прерывистое возбуждение лесных жителей, пытавшихся привлечь партнера. И посреди разгула природного света Кахан уловил еще одно свечение, слабое, но куда более опасное, – прозрачная зелень среди ярких основных цветов, ритмично вспыхивавшая на фоне стволов деревьев.
Кахан отбросил одеяло и стремительно помчался через поляну, пока не оказался за спиной Юдинни, стараясь двигаться так, чтобы она оставалась между ним и сиянием. Монахиня его не замечала, она вообще ничего не замечала, кроме узора света на фоне деревьев. Кахан притянул ее к себе и прикрыл ей глаза ладонью, а сам сильно зажмурился. Она начала сопротивляться, но справиться с более сильным лесничим не могла. Он знал, что она не будет долго бороться. Сейчас он сражался не с монахиней, а с тем, к кому она шла. К существу, которое вложило в ее разум мысль о необходимости покинуть лагерь. И хотя его притяжение было огромным, оно переставало действовать, как только лишалось постоянного контакта с жертвой.
Когда монахиня прекратила сопротивляться, Кахан оттащил ее обратно к середине поляны. А как только она снова начала вырываться, он ее отпустил.
– Что ты делаешь? – спросила она.
Она отпихнула его и поправила свою ветхую одежду, словно угроза исходила от лесничего.
– Спасаю твою жизнь, – ответил он, взял свой мешок и достал оттуда ягоды, которые собрал по дороге.
Юдинни отвернулась.
– Стой!
Она замерла. Предупреждение в его голосе прозвучало резко и жестко. Так говорят люди, которые привыкли к повиновению.
– Почему? – спросила Юдинни.
– Что последнее ты помнишь?
– Что мне нужно пописать, – сказала она, – и все еще нужно, поэтому, если ты позволишь… – Она указала в сторону кромки леса.
Он сел на свою постель и протянул руку, чтобы погладить Сегура. Гараур в ответ негромко и успокаивающе зарычал.
– Ты подошла к кромке леса, Юдинни, что было потом?
Она нахмурилась, глядя на него.
– Ну, я подняла платье и… – Она замолчала. – Я… увидела… – Она почесала голову возле одного из торчавших пиков волос. – Моего старшего брата? Но он умер много лет назад…
– Ты помнишь свет? – спросил Кахан.
Она заморгала и кивнула:
– Да, его окружал свет, он казался теплым.
– Это голвирд. – Она с недоумением на него посмотрела. – Утром, когда рассветет, я тебе покажу. Но сейчас сделай свои дела, глядя вниз, спиной к деревьям.
Юдинни села, но тут же вскрикнула, выпрямилась и подняла одежду, открыв тощие ноги. К одной из них прицепилось маленькое черное существо, четыре щупальца которого погрузились в ее плоть. Монахиня подняла руку, чтобы его убить. Однако Кахан успел остановить ее одной рукой, а другой смахнул существо на землю, и она снова вскрикнула.
– Как можно меньше вреда, помнишь? Это сорный-ползун. – Он поднял вверх жучка, короткие щупальца которого бессильно дергались. – Он просто делал то, что может.
Монахиня посмотрела на него.
