— Слушаю, — ответил он и выпрямился. На кроссовках Рафаэла и его худощавого спутника налип черный вулканический песок. Вероятно, шатались по пляжу у винокурни.
— Знакомься, это Матеуш, я тебе о нём говорил, он из Лиссабона, — сообщил Рафаэл.
— Привет, Матеуш, — Виктор подошел с веткой и ножницами наперевес и протянул гостю руку. Тот ответил сильным пожатием и широкой улыбкой.
— Здравствуйте.
— Мэт, это мой папа, — галантно взмахнув рукой, продолжал Рафаэл. — Пап, а мы сможем взять его с собой, когда в следующий раз поедем в порт?
— Ты хочешь показать траулер? — догадался Виктор и по восторженному киванию мальчишек понял, что не ошибся. — Можем, если родители Матеуша разрешат.
— Моя мама поощряет мою любовь к морю, — деловито заявил мальчуган. — Уверен, она разрешит.
Виктор сдержал смешок и ответил, лишь коротко улыбнувшись:
— Я тебе верю, но все-таки хотел бы это услышать от твоей мамы.
— Резонно, — кивнул Матеуш. — Мы живем в том доме через дорогу. Я попрошу маму зайти к Вам, когда она вернется с центра.
Виктор перевел взгляд с сына и его друга на указанное многоквартирное здание. Похоже, на этой улице устанавливалась какая-то традиция еженедельных встреч со столичной соседкой, обладающей чувством юмора и непослушным кухонным гарнитуром.
========== Глава 4. ==========
Тематическая экскурсия в мужской компании состоялась во вторник и потрясла Матеуша настолько, что его словно на несколько дней подменили. Едва Сара переступила порог, вернувшись с работы, как Мэт, задыхаясь, сбиваясь и комкая слова от восторга, стал рассказывать об этом приключении. Он не отходил от матери, пока она готовила ужин, и забывал жевать за столом, описывая Фуншал, порт и само рыболовное судно. Он захлебывался детальным объяснением устройства разделочной линии, морозильных отсеков в трюме и снастей на палубе. Он рассуждал, что никогда прежде не задумывался о том, чтобы быть не просто капитаном, а владеть собственным кораблем. Да, говорил задумчиво Матеуш, его куда больше привлекали огромные судна водоизмещением в целую галактику, перевозящие грузы между континентами и проходящие за один рейс через все океаны планеты, но и рыболовецкий промысел не стоило сбрасывать со счетов. Мэт восторгался Виктором и его командой, процессом разгрузки свежемороженой рыбы и видом пришедших из несколькодневного плаванья рыбаков.
К выходным он несколько остыл и уже не спохватывался посреди завтрака или не выкрикивал из душевой, вспомнив какую-то важную деталь. Но распаковал несколько коробок с пометкой «книги», стоявших нетронутыми с момента въезда в квартиру, и добавил в список желаний и корзину Интернет-магазина модель траулера. Этому пробуждению прежних предпочтений Сара была очень рада.
Что огорчало, так это несколько мечтательных замечаний Матеуша о том, как здорово могло бы быть, если бы и у него был папа, а у того был свой корабль. Он вздыхал грустно и протяжно после таких слов и устремлял невидящий — заполненный воображаемыми картинками невозможной реальности — взгляд в пространство.
Биологический отец Мэта был так же далек от мореходства и рыбалки, как и от звания папы. На деле он оказался банальным донором спермы, и называть его состоявшимся родителем Сара не решалась даже мысленно. Она ни в чем особо его не винила, но и теплых чувств к нему не испытывала.
Того, чьи глаза и смуглость кожи унаследовал Матеуш, звали Луиш Гильерме Пайва, он был абдоминальным хирургом и преподавателем кафедры хирургии медицинского факультета в Лиссабонском университете. Утонченный, в очках изысканной оправы и с четко очерченными губами, с неизменным стаканчиком горячего чая рядом с микрофоном, бархатистым голосом и надменной полуулыбкой, он являлся предметом — порой весьма явных — мечтаний многих юных студенток. На четвертом курсе в его кабинете, сдавая просрочившую все даты и требования самостоятельную работу, Сара узнала, что доктор Пайва охотно пользовался своей популярностью.
После первого секса на заваленном планами лекций и медицинскими справочниками столе последовали выходные в тихом, удаленном от города, отеле на побережье; а затем ужин на крыше с вином, звездами и полнолунием. Луиш Гильерме подкупал тем, что, не смотря на свою абсолютную власть над студентками, всё же прикладывал определенные усилия для обольщения некоторых из них. Он говорил красивые слова и делал приятные сюрпризы, нашептывал сладкую ложь о том, что прежде такого с ним не было, и в проверенных самостоятельных работах подсовывал записки с коротким «я соскучился». Того, что к моменту их встречи, он уже почти два десятка лет был женат на медицине и подруге студенчества, — именно в таком порядке приоритетов — Луиш не скрывал. Впрочем, казалось, что и от жены своих похождений он не скрывал тоже.
