Бронируя билеты Фуншал — Лиссабон, Сара сомневалась, стоит ли им останавливаться дома или лучше снять номер в гостинице. Но уже почти заказав комнату на несколько ночей, вдруг поняла, что это чистой воды безумие. И теперь, в последний вечер перед возвращением на Мадейру, она не жалела о таком выборе. Да, многое в квартире — сама квартира — напоминало об отце, но пора было научиться смотреть в лицо необратимости его ухода. Сара бродила по комнатам, проводила пальцами по корешкам оставленных здесь книг, открывала шкафы и трогала не понадобившиеся им на острове вещи, рассматривала оставленные в рамках фотографии. Эта квартира помнила не только папу, она помнила также и саму Сару, и Матеуша.
Она хорошо помнила, как вот так же разогревая молоко поздним вечером, Сара думала о том, что не представляет, как справиться с проживанием одной. Всё то, что прежде делал папа: менял лампочки, вызывал сантехника, опустошал почтовый ящик, размораживал в раковине мясо, вскрывал жестяные банки консервов и откупоривал бутылки вина, — представлялось невыполнимым для самой Сары. Ей никогда в жизни не доводилось жить самой. Рядом были родители: вдвоем ещё в браке, или поодиночке — сначала мама, потом папа. Но единственной взрослой, ответственной за наличие продуктов в холодильнике, своевременность оплаты коммунальных услуг, вызов электрика, когда искрила розетка, ей бывать не доводилось. И Сару пугала такая перспектива. Она боялась этого весь сентябрь и октябрь, а в ноябре стала бояться ещё больше: она окажется одной в совершенно незнакомом месте. Но был уже февраль, и всё оказалось не так сложно.
Сара научилась определять, как выглядит перегоревшая лампочка, и сумела найти электрика, когда лампочка не перегорела, но светильник всё равно не работал. Стоило ей столкнуться с чем-то новым, прежде относящимся к полномочиям папы, как выяснялось, что ничего сверхчеловеческого для решения этих проблем не требовалось. В конце концов, ей было уже не шестнадцать, и мир не казался приветливым местом, в котором не может не быть мамы. Ей было тридцать три, и в мире не было ничего, — кроме смерти, смерти родителей в первую очередь — чего Сара при необходимости так или иначе не смогла бы изменить.
Ей даже удалось изменить их с Мэтом. По истечении некоторого времени оглядываясь назад, Сара замечала разительное отличие между тем, какими они прилетели на остров вечной весны впервые, и какими готовились прилететь завтра. Матеуш медленно, но неотступно возвращался к своему прежнему состоянию. Он становился легче в повседневном общении, оттаивал к маме и окружающей среде, и хоть периодически — неожиданно и мощно — случались рецидивы замкнутости или агрессии, в целом прогресс был очевиден. Сама же Сара тоже замечала за собой признаки возвращения в нормальное состояние. Более того, теперь у неё в силу возраста Мэта, не требующего постоянного ухода, и удобного графика, не съедающего весь день, оставалось время на что-то, недоступное в Лиссабоне: неспешные прогулки и уютное время наедине с собой, принятие расслабляющей ванны или встречи с коллегами из «Ортона», посещения футбольных матчей сына и совместные просмотры любимых фильмов.
А ещё был Виктор.
Подхватывая с огня кастрюльку со вспенившимся закипевшим молоком, Сара улыбнулась этому имени. Она всё ещё ни капли его не понимала, но доверяла безоговорочно и неизменно наполнялась уютным теплом при мысли о нем. Высокий, статный, кареглазый, со стройной линией зубов, робко оголявшейся в смущенной улыбке.
— Мам? Мам!
По деревянному полу гулко пробарабанили торопливые шаги, и Матеуш с объемной энциклопедией наперевес вбежал на кухню. Он развернул перед Сарой книгу и ткнул пальцем в изображение крупного краба с непомерно длинными лапами и впечатляющих размеров клешнями.
— Вот такого — живого! — нам показывал Виктор, — от восторга Мэт едва не захлебывался собственными словами. — Он выпустил его на палубе, а мы с Рафаэлем пытались его поймать.
— Удалось?
— Нет, мы его только в угол загнали, а схватить не смогли.
— Отбивался?
Матеуш раздосадовано кивнул. Если бы ему удалось одолеть гигантского краба, история, конечно, приобрела бы совершенно новый, максимально захватывающий характер.
— Как думаешь, Виктор сможет когда-нибудь взять меня на корабль снова?
Сара подала сыну стакан горячего молока и потрепала непослушные волосы.
— Не знаю. Но завтра он будет ждать нас в аэропорту, так что сам у него и спросишь.
Мэт кивнул, слизывая оставшиеся после глотка молочные усы.
— Так здорово, что мы переехали туда и познакомились с Виктором и Рафаэлем, правда?
Сара скосила взгляд на иллюстрацию краба и улыбнулась.
— Исключительно точно подмечено!
Комментарий к Глава 8.
Паштейш — знаменитые португальские пирожные; корзиночки из слоеного теста с заварным яичным кремом внутри.
http://www.viphotels.com/Images/Lisboa-Gastronomia.jpg
========== Глава 9. ==========
