— Нельзя быть слишком маленькой для знаний, — возмутилась она. — Родители не могут оградить детей от секса, но могут хотя бы объяснить им, как себя уберечь! Ведь в подростковом возрасте они считают самым страшным последствием нежелательную беременность, в то время как даже не подозревают о том, что презерватив создан в первую очередь не для её предотвращения. Они понятия не имеют о венерических болезнях, неприятных в своих проявлениях, длительных и дорогостоящих в лечении, порой имеющих долгосрочные и меняющие жизни последствия. И это я ещё не говорю о ВИЧ и СПИДе.
Виктор мотнул рукой у неё перед носом, прерывая затянувшуюся лекцию.
— Ты наивно считаешь, что, получив от тебя презерватив, она прислушается к твоим нравоучениям? — Проскрипел он, сотрясая предметом скандала перед глазами Сары. — И вовсе не посчитает это одобрением с твоей стороны? Ты для неё авторитет, и сам факт такого разговора между вами уже является для неё подтверждением того, что она достаточно взрослая для подобных вещей. Ты понимаешь это или нет?!
— Это она тебе так сказала? — прищурилась Сара. — Что расценила беседу именно так?
— С какого черта ты вообще с ней об этом заговорила?! — проигнорировав вопрос, взревел Виктор.
— Она пришла и спросила. И на твоём месте я бы радовалась, что дочь-подросток беспокоится о таких вещах и не боится спросить взрослого, имеющего достаточно знаний и опыта, чтобы дать правильный ответ.
— На твоём месте, — он направил в неё подрагивающий от злости палец. — Я не воображал бы из себя мать чужим детям, и лучше присматривал бы за своим сыном.
— Ах вот как?
— Именно вот так, — скривился Виктор. — Не приближайся больше ни к Фернанде, ни к Рафаэлу. Уяснила?
— Тебе тоже нужно кое-что уяснить, — выплюнула Сара. — Не будь ты таким толстолобым, упрямым и слепым, она бы не обратилась к чужой тетке.
Этого обвинения в плохом отцовстве Виктор уже стерпеть не мог. Последние капли здравого смысла были сметены пламенем ярости, и он прорычал ей прямо в обиженное лицо:
— Да пошла ты к чёрту!
В ответ его обожгла звонкая пощечина.
***
Сара отчаянно пыталась сдержать слёзы и до последнего делала вид, что ничего не случилось, но в конечном итоге Матеуш нашел её сидящей на полу посреди гостиной, обхватившей колени и громко рыдающей. Ей было бесконечно обидно и нестерпимо больно. Как она могла всю жизнь ошибаться в людях и к этому времени так и не выучить этот урок?
— Мамочка, — Мэт опустился рядом с ней и обвил её руками. — Не плачь.
Он прижался к ней и положил на плечо голову. Пахнущий её любимым стиральным порошком, горячим молоком и чем-то неуловимым, но характерным только его волосам, сын согревал её теплом своего тела, решительностью смело защитить маму от Виктора и готовностью её утешить. Самый близкий её сердцу человек, никогда на самом деле её не подводивший. Матеуш мог отдаляться и капризничать, но неизменно всегда был на её стороне, в отличие от всех остальных. Сара обняла его, притягивая ближе к себе и утыкаясь лицом в его усыпанную якорями пижаму. Сын был её единственно важным, заслуживающим все её эмоции, её время и усилия. А посторонние — чужие дети и неоднозначные вдовцы — не стоили и капли внимания.
Если вот такой была плата за непростые, но важные разговоры, за необходимые уроки жизни, то Сара отказывалась вообще как-либо взаимодействовать с окружающим миром. Фернанда сама пришла к ней несколькими днями ранее и попросила рассказать ей всё о сексе, девственности, презервативах и таблетках, мальчиках, мужчинах и беременности. Сара не была в восторге от этой нагрянувшей из ниоткуда ответственности, она не была готова, поскольку рассчитывала на подобный разговор с Мэтом лишь через несколько лет, но отказать Фернанде не могла. Отвергнутая в такой момент небывалого откровения, девочка могла замкнуться в себе, набраться сомнительного качества информации от подружек и из Интернета, а затем натворить ошибок, о которых жалела бы всю оставшуюся жизнь.
Она решилась, собралась с мыслями и силой духа, объединила свои медицинские профессиональные знания с личным опытом и материнским инстинктом, разбавила это легкостью дружбы и женской солидарностью, а в итоге оказалась обданной грязью с ног до головы. Сара не выбирала себе этой роли, но приложила максимум усилий, и хоть не ожидала от Виктора благодарности, но точно не заслуживала быть посланной к черту. Её даже не столько огорчала несправедливость этого оскорбления, сколько сам факт того, что Виктор был на него способен и спустя столько времени общения, когда они едва не вышли на новый уровень, позволил себе так с ней обойтись. Явился к ней уже настроенный на ссору, не считая нужным обсудить это спокойно и основательно, а желая лишь показать ей своё возмущение и злость.
