Почему Сара продолжала наступать на одни и те же грабли? Как после стольких лет жизни, такого багажа опыта, воспитанная папой и воспитывающая мальчишку, она всё ещё не научилась разбираться в мужчинах? Что это: своеобразное повторение судьбы мамы, разбившейся о скалы неприступности отца, или поиски кого-то похожего на него? Луиш Гильерме Пайва был точной копией папы в его отношениях с внешним миром и любви к работе, а Виктор оказался отражением известной лишь Саре и матери домашней, уютной стороны? Она существовала между двумя одинаково неприемлемыми моделями взаимоотношений: либо искала любовь с неподходящими мужчинами, либо окуналась в пустую и бессмысленную погоню за физиологией. Как ей вырваться из этого замкнутого круга?
— Я ведь говорил, что лучше ему уйти, — раздосадовано вздохнул Матеуш. Сара подняла голову и протерла лицо ладонью.
— Да, ты прав, — улыбнулась она сквозь всё ещё собирающиеся в глазах слёзы. — Ты был совершенно прав, Мэт. Извини, что не послушалась.
— Впредь слушайся, — деловито поджав губы, сказал он. — И не придется плакать.
Сара улыбнулась ещё шире и снова сгребла сына в охапку. Он был решением её проблемы, он был нужным ей мужчиной. Конечно, слишком привязываться к Матеушу было неразумно и опасно, но ещё несколько лет она будет ему нужна безоговорочно, а спустя какой-то период подросткового бунтарства снова станет необходимой уже не по нужде, а по собственному желанию. Мэт был воплощением дедушкиного страстного увлечения любимым делом и семейной мягкости; будучи совершенно не похожим на Сару внешне, он вобрал в себя её мимику и манеру говорить; и главное — он искренне и неподдельно всегда желал ей самого лучшего, и если и мог навредить или причинить боль, то неосознанно. Он впитал в себя лучшее, что было в доставшейся ему семье.
— Мы можем уехать отсюда, — тихо добавил Матеуш, поглаживая Сару по волосам, ещё влажным и спутанным. — Как уехали из Лиссабона.
— Да, — всхлипнув, кивнула она. — Это стоит рассмотреть как возможный вариант.
Сара решительно утерла глаза и протяжно шмыгнула носом, а затем рассмеялась.
— Давай напечем блинчиков, сварим какао и посмотрим какой-нибудь сериал или телевикторину? — предложила она, и Мэт, с все ещё серьезным и обеспокоенным лицом, важно кивнул.
========== Глава 10. ==========
Комментарий к Глава 10.
Предлагаю для начала ознакомиться с этим: https://youtu.be/hlWAoxnwuFM
** см. примечание к главе! **
Голова раскалывалась, ноги поскальзывались на мокром асфальте, а зонт под порывами ветра вырывался из рук, открывая Сару острому дождю. Выходные начинались в духе всей недели: паршиво, холодно, проблемно. Сара злобно дергала рукоять зонта, пытаясь его усмирить, и чертыхалась себе под нос, когда разъезжались ноги. Вот так идти против ветра вниз по спуску под ливнем было последним, что ей хотелось делать. Чертов Матеуш!
Сара была сама не своя в последние дни. Она много нервничала, психовала по любому пустячному поводу, а пролившемуся на плиту кофе и вовсе закатила громкую истерику с криками, раздраженным грохотанием посудой, слезами и ругательствами. Она часто курила. Выходя на балкон и поджигая сигарету, она постоянно упиралась взглядом во двор проклятущего Виктора Фонеска, и карусель по накручиванию себя в жёрнове обиды и злости набирала обороты. Сара пыхтела сигаретой и недовольно фыркала, возвращаясь мысленно к их ссоре и с негодованием отмечая, что Виктор удосужился извиниться за пьяное несогласие с её мнением в новогоднюю ночь, но посылание к черту поводом для просьбы о прощении не считал. Это подстегивало её закурить ещё одну сигарету, а затем и третью к ряду, что провоцировало головную боль, а та усугубляла общее состояние недовольства и усиливала вспыльчивость. В конечном итоге этот настрой не мог не передаться Матеушу.
Результатом этого стал звонок из школы десятью минутами ранее, в котором Саре сообщили, что её сын подрался с другим мальчишкой на тренировке футбольной команды и с разбитым носом был отведен в амбулаторию. Великолепно, черт побери! Именно этого для полноты картины ей и не хватало.
— Да чтоб тебя! — выкрикнула Сара, когда под порывом ветра зонт вывернуло наизнанку и дернуло в сторону, а она по инерции подалась и поскользнулась. Отчего ей вообще в голову взбрело в такую погоду и при наличии автомобиля идти пешком?
Пуще всего её бесило привычное спокойствие Виктора. Каждый раз, когда они случайно где-то сталкивались, он сдержанно с ней здоровался, словно ни в чем и не бывало, и будто они были просто мирно уживающимися соседями, вежливо, но торопливо скрывался из виду. Это хамство и отстраненность находились на грани психологического срыва Сары. Ей казалось, ещё несколько таких коротких кивков и тихих «здравствуй» и она снова залепит Виктору пощечину.
Яркости и мощности негодованию добавила Фернанда. Она несколькими днями ранее заглянула к Саре в гости и доверительно сообщила заговорщицким шепотом:
— Папа запретил с тобой общаться.
