— Да, но бронирование и заказы, и… — кивая на экран, перечисляла Фернанда, но отец нетерпеливо её прервал:
— С этим ты справишься и дома.
Из боковой комнатушки со сделанной в виде сёрфа табличкой «служебное помещение, не вплывать!» показался владелец и главный инструктор школы. Он приветственно кивнул гостю.
— Ты не против, если я заберу Фернанду? — словно его интересовало мнение этого заезжего экстремала, осведомился Виктор. Инструктор дернул головой и нахмурился:
— Нет, конечно. А что-то случилось?
— Пока ничего, — Виктор грозно поманил дочь рукой. Она нехотя встала из-за стола, недовольно поджимая губы. — Но ты видел, что снаружи творится? Через час-другой вы отсюда только на моторной лодке выберетесь.
Инструктор хмыкнул и отмахнулся с коротким, не впечатленным:
— Та!
Виктор не разделял его легкости и беззаботности, но не стал ни на чем настаивать. Возможно, думал он, это в нем говорит моряк, тревожащийся из-за шторма даже на суше. Но океан и в самом деле был крайне неспокойным. Темная вода бурлила и извивалась, волны набегали на берег, вздымаясь на несколько метров вверх и опадая со свирепым грохотом на камни и набережную. Таким буйным Атлантический океан у этого побережья Виктор видел нечасто. На какой-то очень короткий момент ему даже показалось, что земля шатается у него под ногами, словно палуба заваливающегося на гребне устрашающей волны траулера.
Он мотнул головой, прогоняя это неспокойное видение, и сел за руль. В салоне машины, сухом и теплом, в компании детей, сидящих на заднем сидении и рассматривающих разыгравшуюся непогоду сквозь стекло, Виктор расслабился. Теперь всё было в порядке, теперь ему не о чем было беспокоиться. Но когда в конце набережной он переезжал ров, его сердце снова тревожно пропустило удар. Там, где в обычные дни тек едва различимый в зарослях травы и кустарников ручеек дождевых вод с гор, неслась коричневая масса. Между берегами бетонных плит она словно кипела, выплевывалась наружу и заливала грязными брызгами белоснежные стены рядом стоящих зданий и стекла припаркованных у парапета машин. Такого полноводного потока Виктор здесь ещё не видел.
Он вжал газ, взбираясь на подъем, и включил радио. Среди грозовых помех и пустого шипения он наткнулся на различимый женский голос.
— … начинается эвакуация. Власти и экстренные службы просят всех жителей Фуншала не выходить на улицу и не пытаться выехать из города на личных автомобилях. Оставайтесь в домах, поднимайтесь на верхние этажи или крыши и ожидайте помощи.
Машина резко вильнула задом, и Виктор дернул руль, пытаясь снова поставить её параллельно дороге. Асфальт под потоками воды сталь скользким из-за намытого ила, резина едва сцеплялась с поверхностью.
— Также очевидцы сообщают о нескольких погибших. Полиция пока не подтверждает эту информа…
— Пап? — бледное лицо Фернанды оказалось рядом с ним, и Виктор торопливо крутанул громкость, снижая её до едва различимого бормотания.
— Да, малыш? — он попытался изобразить бодрую улыбку, но машину снова повело, и он лишь оскалился.
Фернанда перегнулась через спинку его сидения к радио.
— …оползень. Асфальт провалился в нескольких участках шоссе ЕР203…
Машина с ревом, заглушая диктора и напуганный вопрос Фернанды, взобралась на холм, отчаянно гребясь колесами и пыхтя. Когда угол подъема уменьшился и Виктор перестал остервенело вжимать педаль газа в пол, заставляя двигатель кашлять на максимуме оборотов, за шумом дождя и капелью по крыше пикапа вдруг стало слышно хрипнущую от усталости сигнализацию.
— Я сейчас отвезу вас домой, — выключив радио, заговорил Виктор. — Подниметесь к себе в комнаты и будете там тихо сидеть. Не спускайтесь на первый этаж и не выходите во двор, а если вдруг в дом просочится вода, позвоните мне, поняли?
Он коротко покосился в зеркало заднего вида и увидел кивающее отражение Рафаэла. Фернанды видно не было, она выдохнула отцу прямо в ухо, взволнованно и тонко:
— А ты?
— А я очень скоро вернусь.
За поворотом в плотной и серой, как ткань, пелене дождя показалась красная задница «Пежо», моргающая поворотниками. Где, черт бы её побрал, носило эту Сару?
***
Настоящий ужас охватил её, когда на пороге в насквозь мокрой форме и в фуражке, с козырька которой скапывала вода, появился полицейский. Они с Матеушем, закончив свою волонтерскую деятельность по спасению амбулатории, как раз намеревались начать прокладывать нелегкий путь обратно домой, когда офицер возник в двери, распахнутой и закрепленной в таком положении водой. Сара крепко держала Мэта за руку — скорее держалась за него, как за надежду, обещание, причину не поддаваться страху — и чувствовала, что больше не может. Этот день, едва начавшись, уже выжал из неё все соки.
