Сара выбралась из машины и открыла полученный от доктора чемоданчик. Внутри в узких пластиковых отсеках пошатывалось несколько ампул, хаотическая россыпь блистеров, собранные в плотный комок эластической резинкой шприцы разных объемов, несколько индивидуально запакованных мотков пластиковых трубок, фильтров и регуляторов потока для капельниц, обычные и изогнутые ножницы, начатая коробка спутанных перчаток и какой-то смятый клочок бумаги. При богатстве такого ассортимента для внутривенных инъекций отсутствие медицинского жгута удивляло. Сара раздосадовано вздохнула и расстегнула пояс на джинсах.
***
Все смешалось в какой-то безумный калейдоскоп. Сначала с ним начал препираться Матеуш, так что Виктору пришлось в конце концов схватить его за острые плечи и крепко тряхнуть. На то, чтобы выяснить у Мэта, где Сара, почему её повезли и в какой именно тоннель, чтобы уговорить его переодеться в сухое, закрыть квартиру и пойти с ним, и чтобы привести его к напугано притихшим на лестнице Фернанде и Рафаэлу, Виктору потребовалось полчаса.
Затем около пятнадцати минут прошло в схватке с пикапом, захлебнувшимся водой во время борьбы с бурлящим потоком и теперь отказывающимся заводиться. Телефон Сары продолжал упрямо переадресовывать на автоответчик, а новости звучали всё трагичнее, но теперь Виктор знал, — надеялся, что это не изменится в ближайшее время — что она была жива и вполне работоспособна, раз вызвалась помочь. Когда Тойота перестала вхолостую чхать, и двигатель запустился, он направился к ближайшей развязке, ведущей на шоссе, но путь оказался перерезан. Сползший под натиском воды грунт повалил несколько металлических листов забора, вытолкнул со двора чей-то автомобиль и, окунув мордой в поток грязи, оставил посреди дороги. Виктору пришлось разворачиваться и спускаться в центр.
Здесь улицы тоже утопали под водой, сильные течения пересекали их поперек или текли вдоль, между припаркованными у тротуара машинами набиралась груда мусора и земли. Площадь у церкви превратилась в неспокойный мутный бассейн, вода плескалась возле белых стен, оставляя на них черные грязевые кляксы. Канал был переполнен и бурлящий поток выбрызгивался над коваными поручнями моста. На углу возле амбулатории пытались удержаться на ногах пара пожилых владельцев Penha d’Ave. Виктор свернул к ним и остановился. Когда они забрались внутрь Тойоты, мокрые и продрогшие, обессиленные противостоянию наводнения, седовласый ресторатор со вздохом сообщил:
— Никогда прежде такого тут не видел.
Его супруга кивнула. Она бережно обхватила руками ящик, в котором звенел в такт вибрациям машины кофейный сервиз, расписанный тонким синим узором. Виктор поднял взгляд на её лицо, бледное и обреченное. Ниже по переулку вода уносила за собой полвека их истории, трудов, любви. Сердце болезненно сжалось. Мадейра — такая, какой он знал её всю жизнь и какой любил, его дом, райский зеленый сад посреди Атлантического океана — рушилась на глазах.
Он отвез пожилую пару домой и снова двинулся к шоссе. Выехав к круговой развязке, Виктор остановился под знаком «Стоп» и задумался. Матеуш не знал, о каком тоннеле шла речь, и теперь стоял непростой выбор: двинуться направо, в сторону Фаяла, или налево, к череде тоннелей, ведущих в Машику. В обычный день ошибка стоила бы лишь времени и бессмысленного круга в несколько десятков километров, но в эту субботу за проведенный в бесцельных блужданиях по округе час могло произойти всё, что угодно. В конечном итоге, Виктор мог остаться отрезанным от Порту-да-Круш и детей очередным обвалом или непреодолимой рекой, возникшей из ниоткуда. Он шумно выдохнул и опустил голову на руль. Если он знал, что с Сарой всё в порядке, и она была с полицией, было ли необходимо продолжать её поиски? Зачем он ехал за ней, если она была где-то нужна, как доктор, а он был нужен дома детям?
Рядом с транспортным указателем «Машику — 10 км. Фаял — 7 км» в своей изможденной предельными нагрузками и забрызганной грязью Тойоте Виктор стоял перед непростым выбором. Ум — проедающее череп изнутри беспокойство за оставленных детей — настаивал на возвращении домой. Сердце щемило и требовало найти Сару. Как он может оставить её, столь хрупкую и такую любимую, посреди этого катаклизма одну?
Он дернул рычаг поворотника, нажимая на газ и сворачивая направо, в сторону Машику, но уже очень быстро уперся в перегородивший дорогу полицейский патруль.
— Тоннель закрыт, Виктор! — офицеру пришлось кричать. За его спиной надрывно гудел эвакуатор, пытаясь на стальном тросе своей громадной лебедки вытянуть из оврага машину. — Впереди обвал, проезд только по сто восьмой!
Опустив стекло, Виктор высунулся под дождь.
— Ты не видел тут Сару Каштанью?
Но полицейский заговорил одновременно с ним и порядком громче, перекрывая вопрос:
— Но лучше вообще никуда сегодня не ехать.
Виктор резко мотнул головой и повторил с напором:
— Ты тут Сару Каштанью не видел?
— Кого?!
— Ну, такая… молодая женщина, доктор. Её сюда, кажется, на серьезную аварию вызвали.
