Перекресток, светофор. Автобусная остановка. Вход в парк – длинный такой спуск, по нему на роликах и самокате хорошо… А некому.
В Валеркином окне людей не было видно.
Так, будто это правда другое какое-то место было. Планета без людей. Ее уже создали, но еще не заселили. Или людей всех забрали куда-то, чтобы без них тут всё поправить. И сейчас вернут. В новый отлаженный мир.
Аркаша не успел решить, какой это будет мир, а там уже люди появились. В парке – бегун и мама с коляской. На остановке – старушка с тележкой. На светофоре – доберман и его хозяин. А когда папа был жив, у них был не доберман, а колли, Лада. И папа с этой Ладой тоже в парк ходил. Наверное. Парк же был тогда?
Автобус приехал. В него одна старушка вошла, а две вышло. Одна тоже с тележкой, а другая с телефоном… Вышла и стояла, в экран смотрела. Отсюда не было видно, но казалось, что у старушки там игра. Вот сейчас пройдет уровень, тогда пойдет дальше. По этому новому отремонтированному миру. Аркаша еще не выбрал, что в этом мире поправить.
У него голова кружилась от того, что он так долго на этот мир смотрел. Но нельзя было отвлекаться. Вот в этом новом мире были автобусы, собаки, бегуны, старушки. Были красный и зеленый свет. Было одиннадцать часов утра. Были дети. Маленькие, в колясках. Может, это было первое поколение детей этого мира. Мир только создан, поэтому из детей тут были одни младенцы. Но, может, они здесь очень быстро росли?
А собаки здесь росли медленно. Или росли как дети – быстро, а старились медленно. И люди тоже… Еще здесь не действовали некоторые законы… из физики там, электрические, что ли… А лекарства, наоборот, действовали. Лекарства от внезапной смерти.
Поэтому, может быть, в этом новом отремонтированном мире был папа – прямо с того места, где Аркаше год и он ничего не помнил. А Валерке почти семь и он помнил всё, а собака Лада гуляла в парке. Аркаша смотрел в отремонтированный мир и ждал, что Лада выйдет вот-вот на светофор. И папа с ней выйдет. Без инсульта. Папа и собака выйдут из парка и вернутся домой.
И тогда они познакомятся. Аркаша сейчас был старше, чем Валерка тогда. А папа ведь поймет, кто это в его квартире, что за мальчик?
И тут телефон зазвонил! Далеко! В Аркашиной комнате. Обычный телефон, вызов по ватсапу, мама с работы. Кто еще-то? Сейчас третий урок шел. В обычном мире, где ничего не ломалось и не чинилось.
В окне Валеркиной комнаты было видно парк. Автобусную остановку. Людей, которые шли, стояли, говорили по телефону. Дерево еще. Оно росло у Валерки под окном. Большое такое. Тоже, наверное, папу помнило. Сейчас на дереве не было листьев. Так сразу и не поймешь, ветер там или нет. Дерево ветками водило, будто на вдохе и выдохе в кабинете у школьной медсестры. Будто дереву дышать было трудно или оно плакало, а слезы медленные какие-то катились и даже будто не соленые.
Телефон теперь звонил не ватсапом, а обычным звонком. Но какая разница.
Аркаша дверь в Валеркину комнату закрыл. И показалось по стуку, что из-за шкафа сразу же меч выпал, на то же самое место.
Телефон, телефон… Аркаша снова к чайнику пошел, пить свое горячее, невкусное, малиновое… Мама на работе. Валерка в школе. А папа где сейчас был бы? Не где он там на самом деле, а вот в
Аркаша бы ему сказал:
«Пап, я к тебе на кладбище боюсь ездить. Там есть памятники-скульптуры. Мне потом кажется, что под всеми скульптурами на самом деле тоже могилы. В парках, в метро. Хорошо, что у тебя нормальный памятник, плоский. Но я все равно не хочу приезжать и смотреть».
Хотя памятника бы не было. А был бы у них на кухне четвертый табурет. И кружка еще. Кружек «Любимой маме» у мамы две. Она вообще из другой пьет, с котом. Ну и папе бы они тоже подарили… Папе.
Чайник щелкнул. Телефон опять врубился. Иногда в ужастиках по телефону звонят мертвецы. Но Аркаша папин голос не помнит, ему же год всего был. Так что это Валерка или мама должны пугаться… Да и вообще.
На вызовах «мама», «мама», «Марат». «Ты сильно болеешь? Можно я зайду?» Фу-у-у-уф…
Это всё температура. И чего он испугался-то?
«Ну давай. Заходи».
Температура. Не заразная. Просто дурацкая.
– Да ничего так. Нормально. Иногда интересно, – сказал Марат.
Аркаша кивнул. И тогда Марат снова сказал.
– Нормально. Учителя нормальные. В классе тоже ничего.
Больше рассказать не получалось. Аркаша не знал тех, с кем Марат теперь учился. Другой класс. Другая школа. А Аркаша теперь был какой-то предыдущий, что ли… Или это Марат новый? Он на соревнования ездил. Первый раз из Москвы. Вместе с командой. Первый раз без родителей. В гостинице жил – тоже первый раз.
И теперь у Марата мир был как гостиница, люди как соседи по номеру. Он не на Аркашу смотрел, а на стены в его номере… комнате.