– Малыш, ты ходил, чтобы помочь мне вылечиться. Нет, конечно, если бы я была здорова и ты был бы на год помладше, я бы задала тебе ту ещё трёпку, но теперь сама понимаю и вижу, как с приходом людей стало тяжело. Еды всё меньше и нам приходится рыбачить не пойми где, так и этого мало, ещё…
– Мам, я потом ходил. После, – прервал Паша.
– После?
– Да, после этого.
Теперь мама поняла, что так довлело на сердце её сына.
– Я понимаю, что даже не из-за обещания нельзя ходить к людям, а потому что это неправильно. Они – другие, не понимают нас. И всё же – не могу спокойно смотреть, как они гонят нас из дому. Неужели они и вправду не понимают этого? Как им объяснить? Вот мам, вот что меня гнетёт. Ты меня… нас совсем не такими воспитывала, и я сильно огорчаю тебя. Ты воспитывала в нас осторожность, учила избегать встреч с людьми. Но не могу я со всем этим смириться. Зачем они вмешались?! – негодующе спросил Пашутка и замолчал. Он задавал вопрос не маме, но кому-то, кто наверняка управлял всей тайгой. Ответа не было.
– Да ты и сама только что сказала, что тяжело, мам. А ведь люди же придут ещё. В этом году их в несколько раз больше, чем в прошлом. Ай, не важно, – перескочил Пашутка, попытавшись задвинуть тревожащие его мысли назад, но потом вдруг сказал:
– Я подрался там…
– С кем? – потрясённо спросила старая медведица. Клубок мыслей раскручивался у неё в голове. Неужели с людьми? Но она бы тогда узнала, такие вести разносятся быстро. Может быть с Мишей?
– Не с людьми, – поняв её тревогу, поторопился объяснить Пашутка, – с их собаками. Кажется, одну из них пришиб. Даже не собирался, проходил мимо, а они набросились на меня…
Вполне возможно, что опыт и чуткость старой медведицы могли бы рассеять тревогу и переживания внутри Пашутки. Не смириться с ними, но направить помыслы и действия молодого медведя так, чтобы подавить в себе желание доказать людям, что он здесь дома, а они – нет. Ведь именно это двигали им. Силой можно вызволить только силу и могучим медведям это известно, как никому. Пашутка осознавал насколько это неправильный, губительный путь, потому это и давило его изнутри. И сейчас, рассказывая обо всём своей мудрой матери он, хоть и не признавался себе сам, но надеялся, что она развеет тучи внутри него и укажет верную сторону. Как уже не раз бывало.
Однако не всё идёт так, как хочется. Мишутка оказался здесь как раз в тот момент, когда Паша рассказывал про драку с собаками.
– Но зачем? – воскликнул он с горячностью и поспешностью молодости, не вникнув в тревоги брата, – ты же обещал! Это опасно и ставит под угрозу нашу жизнь здесь! Как ты не понимаешь!
– Мишутка, стой, не надо! – тут же попыталась остановить его мама.
– Мам, да почему не надо? Ты всё время говоришь не надо! Но он же ходит туда, я так и знал, что ходит! А потом охотники придут к нам, начнут стрелять. Люди обороняют всё то, что считают своим! И не важно – так ли это на самом деле! И мы пострадаем, мам! Куда нам уходить? На всех столбах пишут, что еды становится всё меньше, человек забирает себе. И нам тяжело, разве не видите?
Мишутка ещё говорил что-то, никогда старая медведица не видела его таким. Всегда сохраняющий благоразумие, сейчас он как будто утратил контроль над собой и давил на своего замолчавшего брата.
– Паша, пожалуйста, не слушай. Он горячится, – обратилась она к Пашутке, чувствуя, однако, что что-то непоправимое уже случилось. Как будто надломленная ветка не выдержала порыва ветра и сломалась окончательно. И как её теперь не прикладывай – она не встанет на место.
– Миша, перестань! Прошу!
– Да как перестать мам! Он всегда такой, с самого детства был! Лишь бы повеселиться, а о других и думать не надо!
– Мишутка, пожалуйста! Это не так! – призывала старая медведица. – Пашутка, Паша, он не со зла.
Пашутка всё это время сидел на месте. Даже позу не поменял с тех пор, как пришёл его брат. Он не глянул на него, глаза его как будто закрывались изнутри, обрубая свет души, не пропуская его наружу. Тяжёлые мысли ворочались в нём. Думал он, что нет больше другого пути. Что Мишутка прав, что он лишь подводит всех – какой он медведь, если не может сдержать обещание?
– Хватит! – взревела медведица и только тогда Мишутка с трудом остановился. С какой неприязнью он глядел на своего брата! Даже старая медведица испугалась.
– Хватит! Всё! Миша – уйди!
– Ну, мам!
– Уйди я сказала!
Мишутка, потоптавшись на месте, сломав несколько веток и раздув ноздри, с громким сопением выдул из себя воздух, шумно ретировался.
Несколько минут медведица молчала, успокаивая себя и своё разыгравшееся от переживаний сердце.
– Паш…
– Н-не…
Медведица замолчала, выжидая.
– Не надо мам, – каким-то не своим, чужим голосом сдавленно сказал Паша, язык едва слушался его, – не надо. Миша прав. Я же обещал и должен был остановиться. Сразу, как ты поправилась. Не смог. Только хуже делаю сейчас и охотников действительно стало больше, а еды меньше.
