– Я разрывалась между желанием выругать его как следует и обнять, успокоить. Он слез с велосипеда и бросился ко мне. Подбежал и крепко обнял. Он – мой милый мальчик – дрожал как осиновый листок. Я опустилась на колени и отстранила его, пытаясь разглядеть кровь или сломанную кость.
– Я хотела спросить: «Что, черт возьми, вы делали в лесу, Калеб Хоукинс?», но сдержалась. Он сам во всем признался: как они с Фоксом и Гейджем планировали приключение, как готовились, куда пошли. Я буквально раздваивалась: одна часть хладнокровно придумывала наказание, соответствующее тяжести проступка, другая была объята ужасом и испытывала облегчение, огромное облегчение от того, что обнимает своего грязного, испуганного сына. Потом он рассказал остальное.
– Вы поверили.
– Я не хотела верить. Проще было считать, будто ночью ему приснился кошмар, причем заслуженно. Кэл просто объелся сладостями и всякой вредной едой, и его мучили кошмары. Или кто-то напал на них в лесу. Но глядя в его лицо, я отбросила эти логичные и понятные объяснения. И, конечно, его глаза. Он видел пчелу, висящую над цветами дельфиниума на дальнем конце двора. Под грязью и потом, покрывавшими его кожу, не было ни одного синяка. Вчера я рассталась с девятилетним мальчишкой с поцарапанными коленками и синяками на лодыжках. У того, который вернулся, на коже не осталось ни одной отметины, если не считать тонкого белого шрама на запястье, которого раньше не было.
– Большинство взрослых, даже матерей, все равно не поверили бы ребенку, рассказавшему такую историю.
– Не буду отрицать: конечно, Кэл иногда мне лгал. Это естественно для ребенка. Но я понимала, что именно сейчас он говорит правду, всю правду, которую знает.
– И что вы сделали?
– Отвела его в дом, приказала вымыться и переодеться. Позвонила его отцу, позвала сестер Кэла. Испортила праздничный торт – совсем забыла о нем и не слышала сигнал таймера. Могла спалить и весь дом, не почувствуй Кэл запах горелого. Так что он остался без ледяной планеты и десяти свечей. Не люблю об этом вспоминать. Я спалила торт, и на свой день рождения Кэл даже не смог задуть свечи. Глупо, правда?
– Нет, мэм, – искренне возразила Куин. Франни повернулась к Куин и посмотрела прямо в глаза. – Вовсе не глупо.
– С тех пор он уже не был прежним маленьким мальчиком. Изменился. – Франни вздохнула. – Мы отправились прямо к О’Деллам, потому что Фокс и Гейдж уже были там. И тогда состоялась, если можно так выразиться, наша первая «встреча на высшем уровне».
– И как…
– Пора подавать десерт и кофе. Возьмете этот поднос?
Понимая, что на данный момент тема исчерпана, Куин смирилась.
– Конечно. Потрясающе, миссис Хоукинс.
В промежутках между охами и ахами по поводу яблочного пирога Куин попыталась очаровать Джима. Она видела, что после похода к Языческому камню Кэл сторонился ее, всячески уклоняясь от разговора.
– Вы всю жизнь прожили в Холлоу, мистер Хоукинс?
– Родился и вырос. Хоукинсы поселились тут еще в те времена, когда город представлял собой несколько каменных лачуг.
– Я познакомилась с вашей бабушкой – похоже, она хорошо знает историю этих мест.
– Лучше всех.
– Говорят, вы разбираетесь в недвижимости, бизнесе, местной политике.
– Надеюсь.
– Тогда, наверное, вы могли бы мне кое-что подсказать. – Она скосила глаза на Кэла и вновь улыбнулась его отцу. – Я хочу арендовать дом – в городе или окрестностях. Никакой роскоши, но я люблю простор. Скоро ко мне приедет подруга, и, кроме того, я надеюсь уговорить Лейлу остаться тут на какое-то время. Думаю, удобнее и разумнее будет жить вместе, а не снимать номера в гостинице.
– На какой срок?
– Шесть месяцев. – По его лицу Куин увидела, что он все понял; не ускользнул от нее и хмурый взгляд Кэла. – Рассчитываю быть здесь в июле, мистер Хоукинс, и хочу найти дом, подходящий для трех женщин… возможно, трех, – прибавила она, посмотрев на Лейлу.
– Надеюсь, вы хорошо подумали.
– Да. Я собираюсь написать книгу, и одной из главных ее тем станет тот факт, что город продолжает жить и люди – большинство – отсюда не уезжают. Они остаются, чтобы печь яблочный пирог и в воскресенье приглашать гостей на ужин. Они играют в боулинг, ходят в магазин. Ссорятся, любят друг друга. Просто живут. И чтобы рассказать об этом, мне нужно быть здесь – до, во время и после. Поэтому мне нужен дом.
Джим взял себе кусок пирога, налил кофе.
– Совершенно случайно я знаю подходящее место на Хай-стрит, всего в квартале от Мейн. Это старый дом, построенный после Гражданской войны. Четыре спальни, три ванные комнаты. Красивые портики, парадный и на заднем дворе. Два года назад менялась крыша. Просторная кухня с примыкающей маленькой столовой. Оборудование не самое новое, но ему всего пять лет. Косметический ремонт. Жильцы съехали всего месяц назад.
– Превосходно. Похоже, вы неплохо знаете этот дом.
