– Странно. – Голос гулко разнесся по пустой улице, перекрывая шелестящий звук скользящего по асфальту мокрого снега. Даже в самую плохую погоду во время прогулок по городу ему попадались люди. Сунув руки без перчаток в карманы, он выругал себя за то, что не нарушил традицию и не сел за руль.
– Сегодня рабы привычек отморозят себе задницы, – пробормотал Кэл. Ему хотелось поскорее оказаться в своем кабинете, согреться чашкой кофе – даже если пурга усилится и придется отменять праздничный вечер с танцами. Сядь он за руль этой чертовой машины, был бы уже там.
Задумавшись, Кэл поднял голову и посмотрел в сторону центра. Светофор на площади не горел.
Электричество отключилось – вот в чем дело. Кэл ускорил шаг. Он знал, что Билл Тернер должен включить резервный генератор, но ему нужно быть в клубе. Школа не работает, и это значит, что дети потянутся в зал видеоигр.
Шелест, издаваемый мокрым снегом, усилился, вызывая ассоциации с топотом ног гигантских насекомых. Не обращая внимания на скользкий тротуар, Кэл перешел на бег, и тут до него наконец дошло.
Почему на площади и вдоль тротуаров нет автомобилей? Куда подевались все машины?
Он остановился, и свист метели смолк. В наступившей тишине Кэл слышал лишь гулкие удары своего сердца, словно кто-то бил кулаком по листу железа.
Женщина стояла так близко, что можно было протянуть руку и коснуться ее, но Кэл понимал, что рука пройдет сквозь нее, как сквозь воду.
Длинные темно-русые волосы распущены – как тогда, в лесу рядом с хижиной, когда она несла ведра с водой. Когда пела о зеленом луге с ромашками. Но тело в длинном сером платье было прямым и стройным.
В голове Кэла мелькнула странная мысль: если уж суждено повстречать привидение, то хотя бы не беременное.
Женщина улыбнулась, как бы отвечая на его мысли.
– Я для тебя не страх, а надежда. Для тебя и тех, к кому ты принадлежишь. Твое спасение, Калеб Хоукинс, в прошлом, настоящем и будущем.
– Кто ты? Энн?
– Я то, что было до тебя. А ты сам – порождение любви. Знай, что тебя любили задолго до появления на свет.
– Одной любви недостаточно.
– Нет, но это скала, на которой держится все остальное. Ты сам убедишься. Время пришло, Калеб. Оно должно было прийти.
– Время для чего?
– Покончить с этим. Семь раз по три. Смерть или жизнь. Он сдерживает, защищает. Без его непрерывной борьбы, его жертвы, его отваги все это… – она развела руками, – все это было бы уничтожено. Теперь твой черед.
– Скажи, что мне делать, черт возьми.
– Если бы я могла. Если бы я могла пощадить тебя. – Ее рука поднялась, потом снова безвольно опустилась. – Впереди борьба, жертва и огромное мужество. А еще вера. И любовь. Мужество, вера, любовь – именно они так долго сдерживают его, не позволяют забрать этот город и всех, кто в нем живет. Теперь твой черед.
– Но мы не знаем
– Время пришло, – повторила она. – Зло стало сильнее, но ты тоже. Все мы стали сильнее. Используй то, что тебе дано, возьми то, что оно породило, но чем не могло владеть. Ты должен победить.
– Тебе легко говорить. Ты мертва.
– Но ты жив. И они. Помни об этом.
Фигура стала растворяться в воздухе, и Кэл в отчаянии протянул руку.
– Черт, подожди. Подожди. Кто ты?
– Я принадлежу тебе, – ответила она. – Тебе, но в то же время всегда принадлежала и буду принадлежать ему.
Женщина исчезла, и снова послышался шелест поземки. Мимо проезжали машины – на площади загорелся зеленый сигнал светофора.
– Не самое подходящее место для мечтаний, – обогнав его, Мэг Стэнли подмигнула и толкнула дверь «Ма Пантри».
– Да уж, – пробормотал Кэл. – Не самое подходящее.
Он снова двинулся в сторону центра, затем свернул на Хай-стрит.
На подъездной дорожке стояла машина Куин, а все окна дома были освещены – вероятно, чтобы поднять настроение. Кэл постучал, услышал приглушенный голос и вошел.
Куин и Лейла пытались втащить наверх что-то похожее на письменный стол.
– Что вы делаете? Господи! – Он ухватил крышку стола рядом с Куин. – Покалечитесь же.
Куин раздраженно тряхнула головой, пытаясь убрать упавшую на глаза прядь волос.
– Мы справимся.
– Как бы не пришлось вызывать «Скорую». Давай, берись за тот конец вместе с Лейлой.
– Тогда мы будем пятиться назад. Почему ты сам не возьмешь тот конец?
– Потому что так почти вся нагрузка приходится на меня.
– Ага. – Она разжала пальцы, протиснулась между столом и стеной.
Кэл не стал спрашивать, зачем наверху нужен стол. Он достаточно долго прожил под одной крышей с матерью и знал, что подобные вопросы пустая трата сил и времени. Силы пригодились ему, чтобы не задеть краем стола о стену, когда на верхней площадке лестницы они поворачивали налево. Затем, по указанию Куин, стол переместился к окну самой маленькой спальни.
– Видишь, мы были правы. – Тяжело дыша, Куин одернула футболку с эмблемой Университета штата Пенсильвания. – Самое подходящее для него место.
В комнате уже стоял стул семидесятых годов, явно знавший лучшие времена, лампа с розовым стеклянным абажуром и продолговатыми хрустальными подвесками, а также низкий книжный шкаф, почерневший от старости и шатавшийся от любого прикосновения.
