Лордъ Фаунъ чрезвычайно дорожилъ деньгами. Будучи бѣднымъ человѣкомъ и занимая въ то-же время постъ человѣка богатаго, онъ по неволѣ узналъ цѣну деньгамъ, началъ отказывать себѣ во многомъ, сдѣлался бережливъ и даже скупъ иногда до скаредности. Такого рода характеръ -- естественное послѣдствіе положенія человѣка; никто такъ не дорожитъ деньгами, какъ человѣкъ бѣдный и честный въ то-же время, но принужденный жить въ кругу богатыхъ людей. Обстоятельства держатъ его въ такихъ тискахъ, у него столько постоянныхъ заботъ, нужда такъ сильно даетъ себя чувствовать на каждомъ шагу, что мозгъ несчастнаго ни на минуту не освобождается отъ страшной мысли: какъ-бы не истратить лишняго пенса. Такого рода людей нельзя судить одинаково съ людьми достаточными. Лордъ Фаунъ объявилъ своей невѣстѣ, что онъ имѣетъ половинную часть пяти тысячъ въ годъ, или точнѣе сказать, половину дохода съ имѣнья, которое должно давать пять тысячъ въ годъ; такого состоянія для человѣка неженатаго весьма достаточно, бѣднымъ ужь его никакъ нельзя назвать, но лордъ Фаунъ, къ несчастью, былъ лордъ, къ несчастію -- землевладѣлецъ, а что всего хуже, обладатель ирландскаго помѣстья. Какъ онъ ни сберегалъ шестипенсовыя монеты, фунты стерлинговъ текли у него изъ рукъ или, вѣрнѣе сказать, никакъ не попадали ему въ руки. Онъ очень осторожно тратилъ шестипенсовики и постоянно думалъ не о томъ, какъ-бы свести концы съ концами, а какъ-бы согласить строжайшую экономію съ приличной обстановкой, необходимой для каждаго англійскаго лорда. Человѣку въ его положеніи естественно было видѣть въ выгодной женитьбѣ надежную опору въ суровой битвѣ съ жизнію. Онъ очень скоро пришелъ къ тому убѣжденію, что жениться ему на бѣдной нельзя и началъ вѣрить, что богатыя наслѣдницы назначены самой судьбой для того, чтобы выручить его изъ затрудненія. Лордъ Фаунъ сознавалъ, что судьба до сихъ поръ была ему злой мачихой, и считалъ женино состояніе самымъ законнымъ средствомъ для избавленія себя отъ ея ярма. На его сторонѣ и общественное положеніе, и титулъ,-- такъ неужели эти два преимущества не стоятъ хорошаго ежегоднаго дохода? Отдать ихъ даромъ -- вещь немыслимая; при томъ, по своему положенію въ свѣтѣ, онъ не имѣетъ даже права такъ поступить, а напротивъ, долженъ стараться продать ихъ какъ можно выгоднѣе, не измѣняя, конечно, правиламъ честнаго человѣка. Лордъ Фаунъ былъ несомнѣнно честный человѣкъ, и втеченіе послѣднихъ пяти-шести лѣтъ онъ искалъ случая, какъ-бы устроить эту сдѣлку повыгоднѣе. Правда, трудно было и рѣшить, что выгодно, и что невыгодно. Кто, напримѣръ, осмѣлился-бы откровенно высказать какому-нибудь лорду Фауну: "вы равняетесь цѣнности такой-то суммы ежегоднаго дохода"? Раза два лордъ Фаунъ попробовалъ-было запросить за себя очень высокую цѣну, но сдѣлка не состоялась. Въ настоящее время, онъ, какъ видно, немного спустилъ цѣну, потому-что вступилъ въ брачные переговоры съ вдовой, у которой былъ ребенокъ и всего 4,000 ф. ежегоднаго дохода. Пожизенно-ли она будетъ пользоваться этимъ доходомъ, или онъ перейдетъ къ ея дѣтямъ и потомкамъ, объ этомъ лордъ Фаунъ не получилъ вѣрныхъ свѣденій, дѣлая предложеніе Лиззи. Въ завѣщаніи, оставленномъ сэромъ Флоріаномъ Эстасомъ, совсѣмъ не упоминалось объ имѣніяхъ; по закону-же вдова должна получать пожизненно только проценты съ суммы дохода, слѣдовательно, нечего и разсчитывать, чтобы сэръ Флоріанъ могъ отдать ей въ потомственное владѣніе родовое имѣніе. А между тѣмъ, носился слухъ, будто покойный лордъ щедро наградилъ жену; говорили, будто въ завѣщаніи сказано, что помѣстье его въ Шотландіи должно перейти ко второму сыну въ случаѣ, если-бы таковой родился; если-же его не будетъ, то оно должно поступать въ полное владѣніе вдовы. Конечно, если-бы лордъ Фаунъ сталъ понастойчивѣе собирать свѣденія, то онъ вѣрно добился-бы истины. Но онъ мысленно разсчиталъ, что ему можно помириться съ пожизненнымъ доходомъ жены. "А если что и набѣжитъ лишнее, думалъ онъ,-- то тѣмъ лучше для меня". Во всякомъ случаѣ, онъ намѣревался заранѣе распорядиться такимъ образомъ своими дѣлами, чтобы будущій его сынъ и наслѣдникъ (буде таковой явится на свѣтъ) послѣ смерти отца не былъ обязанъ платить матери болѣе половины доходовъ съ родовыхъ имѣній,-- точь въ точь, какъ теперь лордъ Фаунъ самъ это дѣлалъ въ отношеніи своей матери.
Утромъ, въ понедѣльникъ, леди Фаунъ вмѣстѣ съ своимъ сыномъ сидѣла въ Фаун-Кортѣ за завтракомъ. Мать разливала чай.
-- Ахъ, Фредерикъ, говорила она,-- вѣдь это такой важный вопросъ!
-- Именно такъ -- конечно, отвѣчалъ сынъ.-- Мнѣ-бы хотѣлось, чтобы вы съѣздили въ ней съ визитомъ сегодня или завтра.
-- Пожалуй.
-- И затѣмъ, пригласите ее сюда.
-- Да поѣдетъ-ли она, я еще не знаю, замѣтила мать.-- Не нужно-ли мнѣ пригласить также и мальчика?
-- Конечно, нужно, сказалъ лордъ Фаунъ, засовывая себѣ въ ротъ ложку, полную яйца въ смятку.-- Непремѣнно.
-- А миссъ Мекнэльти?
-- Ее? Нѣтъ! полагаю, что не нужно. Я вѣдь не на миссъ Мекнэльти женюсь. Мальчикъ -- другое дѣло: онъ членъ семьи.
-- А что она получаетъ, Фредерикъ? спросила мать.
