Куйхуа подумала, что эта песня очень интересная, и улыбнулась Цинтуну. Тот спросил ее: «Почему ты улыбаешься?» Но Куйхуа не ответила, а снова улыбнулась, и из глаз ее потекли слезы.
Прошла неделя. Когда Цинтун пришел встречать Куйхуа, то увидел, что дети по дороге в одиночку наслаждались своими фотографиями или обменивались ими, чтобы посмотреть друг на друга. Все радовались и улыбались. Куйхуа вышла из школы почти последней. Цинтун спросил у нее: «А где твоя фотография?»
Куйхуа отрицательно покачала головой.
На всем пути домой брат с сестрой не разговаривали. Вернувшись домой, Цинтун рассказал о случившемся бабушке, отцу и матери.
– Почему ты не рассказала нам? – спросила мать Куйхуа.
– Мне не нравится фотографироваться, – ответила девочка.
Мать вздохнула, и у нее засвербело в носу от накатывающихся слез. Она обняла Куйхуа и расчесала волосы девочки, запутавшиеся от ветра.
Этой ночью все, кроме Куйхуа, неспокойно спали. Они обещали себе, что не обидят этого ребенка, а получилось все наоборот.
– Семье необходимы деньги, – сказала мать отцу.
– А кто спорит-то? – ответил ей отец.
С этого момента вся семья Цинтуна стала работать еще больше. Бабушка, которая уже была в преклонном возрасте, ухаживала за огородом и собирала повсюду дрова. Когда уже было темно, ее часто не было дома. Цинтун и Куйхуа, которые искали ее, часто видели, как она в сумерках, согнувшись, возвращалась домой и несла с собой огромную охапку дров. Взрослым нужно было копить деньги.
Цинтун пас буйвола и собирал пух семян тростника.
Вся семья до самой зимы не носила ватной обуви, а обходилась плетеными лаптями из камыша.
Процесс изготовления такой обуви был следующим: сначала собирали пух семян камыша с самой его верхушки, а потом его равномерно скручивали с соломенным жгутом. После этого из получившейся «веревки» плели ботинки. Такая обувь была прочной и похожей на теплое птичье гнездо. На местном диалекте их называли маосевоцзы[5]. Даже зимой при ходьбе по снегу в них было тепло.
После уборки урожая Цинтун решил, что в этом году зимой вся семя должна вместе сплести сотню плетеных лаптей. Потом Цинтун планировал их продать в поселке Юмади. Деньги, полученные от продажи плетеной обуви, были важным доходом для семьи Цинтуна. Подумав о возможности такого заработка, вся семья обрадовалась. Они представляли, что их жизнь станет лучше.
Взяв холщовый мешок, Цинтун шел в отдаленные участки камышового болота, находил мохнатый растрепанный серебристый пух семян камыша и вытягивал его из метелок. Пух из прошлогодних метелок не годился для плетения обуви, поэтому нужно было искать новый пух. Пух семян тростника похож на утиный пух. Когда смотришь на него, то кажется, что сердце наполняется теплом. На бескрайнем камышовом болоте можно было собрать огромное количество этого пуха, но Цинтун проводил очень тщательный его отбор. В его мешок попадал только самый лучший пух. Ему потребовалось много времени, чтобы насобирать целый мешок пуха.
В воскресенье Куйхуа ходила на болото вместе с Цинтуном. Она искала пух. Увидев особенно красивую метелку, она ее не срывала, а кричала: «Цинтун, тут есть одна метелка!» Услышав сестру, Цинтун спешил к ней. Увидев Куйхуа, которая указывала на действительно хорошую метелку, он улыбался.
Набрав достаточное количество пуха, вся семья приступила к следующему этапу создания обуви.
Цинтун колотил рисовую солому деревянным молотком. Это была свежая отборная солома золотисто-желтого цвета. Ее нужно было многократно отбить деревянным молотком. Солому, которую еще не отбили, называли свежей, а после отбивания – обработанной. Такая обработанная солома обладала особой эластичностью и прочностью. Из нее можно было вить веревки и плести различные вещи. Цинтун одной рукой махал молотком, а другой рукой переворачивал солому. Молоток стучал, как небольшой барабан, и пол даже немного дрожал.
Бабушка умело скручивала обработанную солому. Ее веревка была ровной, крепкой, гладкой и красивой. Она была знаменита на всю деревню Дамайди. Но сейчас нужно было вить веревку, отличную от прошлых образцов. Бабушка должна была вплести в веревку пух камыша. Данное условие не мешало ловкости рук бабушки. Веревка с пухом камыша была как поток воды, который вытекал из рук бабушки. Эта веревка была пушистой, словно зверек.
Куйхуа сидела на маленьком табурете рядом с бабушкой. Ее задачей было сматывать веревку в клубок. Девочке было очень приятно, когда веревка проходила через ее руки.