После того, как была создана веревка необходимой длины, отец и мать начали плести обувь. Отец плел мужскую обувь, а мать – женскую. Их мастерство было на высшем уровне. Мужская обувь отличалась от женской. Мужская обувь была грубой, а женская – изящ ной. Но при плетении и мужской, и женской обуви нужно было применять силу. Матери и отцу нужно было использовать тугое плетение, чтобы при ходьбе в дождливую погоду вода не попадала внутрь ботинка. Подошву такой обуви нужно было плести еще туже, чтобы после нескольких месяцев она не износилась.
Вся семья Цинтуна ликовала, когда на свет появилась первая пара мужской и женской обуви из рук отца и матери. Они долго рассматривали ботинки и не могли наглядеться на них.
Эта пара обуви была действительно очень красивой. Казалось, что мягкий пух камыша будто врос в ботинки. Когда дул ветер, пух двигался, обнажая золотисто-желтую рисовую солому. Когда ветер стихал, пух вновь закрывал ее. Эта обувь напоминала людям птицу, сидящую на дереве. Когда начинал дуть ветер, ее нежный пух раскрывался, обнажая ее тельце.
В последующие дни семья Цинтуна продолжала отбивать солому, вить веревку, сматывать ее в клубки, а потом плести обувь. Несмотря на трудности, никто не унывал. Все вместе разговаривали и смеялись во время работы. Они жили настоящим и мечтали о будущем. Хотя их телега и была старой, все-таки она была надежным транспортом для движения по жизненному пути. Телега была медленной, но двигалась вперед к лучшей жизни. Никто из членов семьи не презирал эту телегу. Если шел дождь и перед телегой была грязь, ухабы и крутые склоны, то они спускались с нее, руками и телом вместе толкали ее изо всех сил вперед.
При лунном свете бабушка вила веревку и пела песню. Ее песня была нескончаемой. Всей семье нравилось слушать, как она поет. Как только она начинала петь, то у всех пропадала усталость и все с новыми силами продолжали свою работу. Бабушка гладила Куйхуа, которая сидела рядом, и говорила ей, улыбаясь: «Я пою для нашей Куйхуа». Бабушка пела:
Вся семья Цинтуна использовала свободное время для плетения обуви. Наконец сплели сто одну пару. Сто первая была для Цинтуна. Он тоже должен был иметь новую пару плетеной обуви, а Куйхуа – новые туфли. Мать сказала всем: «Некрасиво, если девочка носит плетеную обувь». Она хотела сделать для Куйхуа красивую ватную обувь.
Цинтун, неся на спине несколько десятков пар обуви, ходил в поселок Юмади и продавал их там. Юмади был большим поселком. В нем был причал для пароходов, магазины, закупочный центр продуктов, больница, магазины. С утра до вечера город принимал большой поток людей.
Каждая пара обуви между собой была соединена пеньковой веревкой. Цинтун вешал веревку на плечо, и на его груди и спине висели ботинки. Когда он шел по дороге, обувь качалась из стороны в сторону. Жители Юмади и торговцы, которые приходили сюда продавать вещи, увидев, как Цинтун шел с восточной стороны поселка, говорили: «Опять немой пришел продавать плетеную обувь с пухом камыша».
Цинтун время от времени слышал, как люди говорили, что он немой. Но мальчик не обращал на это внимания. Он только думал о том, как продать всю обувь. К тому же он и правда был немым. Мальчик не собирался приукрашивать свои недостатки. Он постоянно зазывал людей к себе жестами, которые за него говорили: «Посмотрите, какая красивая плетеная обувь с пухом камыша». Многие люди подходили и окружали его, чтобы рассмотреть его товар. Возможно, он действительно растрогал людей. Возможно, обувь действительно была хорошей. Поэтому Цинтун продавал всю обувь, которую брал с собой каждый день в поселок.
В деревянной коробке дома увеличивалась сумма накопленных денег. Вся семья собиралась возле этой коробки и смотрела на смятые банкноты. Насмотревшись, отец поднимал доску кровати и клал семейную копилку под нее. Вся семья договорилась, что после продажи всей обуви они сходят к фотографу Лю и попросят его сделать красивую семейную фотографию, а также отдельную цветную фотографию Куйхуа. Для этого Цинтун готов был с самого утра стоять на лучшем месте предмостья и продавать плетеную обувь. Он обвязывал веревкой два дерева и вешал на нее обувь. Когда поднималось солнце, обувь качалась от ветра и сверкала серебристым светом. Блеск привлекал внимание людей. Даже те, кто не носил такие ботинки, не могли пройти мимо.