Однажды Цинтун решил больше не атаковать из засады уток. Ему нужно было один раз открыто сделать это. Он хотел всем жителям деревни Дамайди показать, что нельзя обижать семью Цинтуна. Мальчик нашел дома старый красный пододеяльник и завязал его на жерди. Верх пододеяльника украшала композиция из ярких крупных цветов. Мальчик поднял жердь вверх и махнул ей. Красный пододеяльник напоминал красный флаг. Цинтун выбрал время, когда ученики начальной школы заканчивают свои занятия. Верхом на буйволе и с поднятым красным флагом он поехал по дороге, по которой дети возвращаются домой.
Утки Гаюя как раз искали пищу на одном из рисовых полей, на котором уже собрали урожай.
Цинтун въехал на межу верхом на буйволе.
Гаюй не знал, что затевает Цинтун, и настороженно схватил длинную лопату для выпаса уток.
Цинтун внезапно дал знак буйволу ускориться и помчался в сторону уток Гаюя. Старое одеяло полностью раскрылось и развевалось на ветру.
Утки разлетелись во все стороны. Цинтун, сидя на буйволе, показывал представление. Дети деревни Дамайди заняли одну межу и с волнением смотрели на происходящее. Гаюй уселся на землю. Куйхуа кричала:
– Брат! Брат!
Цинтун рукой потянул поводья, и буйвол помчался в сторону, где стояла Куйхуа. Он спрыгнул, посадил сестру на буйвола и потом, ведя животное, с самодовольным видом пошел в сторону дома.
Куйхуа с гордым видом сидела на спине буйвола.
Гаюй лежал на земле и плакал.
Вечером отец Гаюя привязал сына к большому дереву перед воротами и хорошенько выпорол его. Сначала он хотел пойти вместе с сыном к семье Цинтуна, чтобы потребовать возмещение убытков. По дороге он встретил человека, который знал, что Гаюй позволил уткам съесть весь урожай стрелолиста семьи Цинтуна. Узнав это, отец Гаюя ударил сына под зад и тут же потянул его домой. Как только они вернулись, отец тут же привязал сын к большому дереву.
На небе появилась луна. Гаюй, плача, смотрел на нее. Несколько детей окружили его. Он кричал на них, тщетно лягаясь ногами:
– Вон отсюда! Вон!..
Приближался Новый год.
Праздничная атмосфера с каждым днем становилась все более заметной. Дети деревни Дамайди отсчитывали дни до праздника. Во время подготовки к празднику взрослые могли время от времени отдавать приказы своим детям и наставлять их: «Сегодня не пойдешь играть, нужно помогать взрослым убираться дома», «Иди к тете и посмотри, нет ли свободного жернова. Нам нужно молоть муку и делать лепешки», «Из пруда будут вылавливать рыбу. Тебе нужно будет держать для отца плетеную корзину». Дети, казалось, были очень рады получать указания от взрослых.
Некоторые семьи уже зарезали свиней. Их визг разносился по всей деревне Дамайди.
Ребенок из какой-то семьи тайком взял петарды, которые готовились для кануна Нового года и первого дня праздника, и запустил их. Грохот еще долго не стихал.
Дорога в деревню оживилась. Люди спешили в поселок Юмади купить новогодние товары или, наоборот, возвращались с покупками. В поле можно было услышать такие разговоры:
– Сколько стоит рыба?
– В два раза дороже, чем обычно.
– Не по карману.
– Даже если не по карману, то все равно следует кушать рыбу.
Или такой разговор:
– В деревне много людей?
– Много. Некуда и ступить. Непонятно, откуда столько людей взялось.
Несмотря на то, что семья Цинтуна была бедной, она тоже с оживлением готовилась к празднику.
Дом у семьи был новый, поэтому его не нужно было убирать. Все остальное мать хотела помыть и постирать. Она целыми днями ходила за водой к пристани и обратно, стирала одеяла, одежду, наволочки, протирала столы, стулья… Все, что можно было постирать и помыть, она стирала и мыла. Перед входом в дом висела веревка, на которой постоянно сушились вещи. С них капала вода.
Один прохожий сказал с иронией:
– Вы и печь оттащите к воде, чтобы помыть.
Чистота семьи Цинтуна начиналась с привычки к чистоте бабушки. Мать перед тем, как стала частью этой семьи, сначала приглянулась бабушке. Причина была простой. Она сказала: «Эта девушка опрятная». Бабушка не могла жить без чистой воды. Жители деревни Дамайди часто видели ее на пристани. Она мыла руки и лицо травой, плавающей на поверхности воды. Даже если одежда или постельное белье были старыми, они всегда были чистыми. Все члены семьи при выходе из дома всегда пахли чистотой. Бабушка уже была пожилым человеком. Но запаха старости от нее не было. Жители деревни Дамайди говорили: «Эта бабушка всю жизнь чистая и опрятная».
На этот праздник никто из семьи Цинтуна не мог позволить себе купить новую одежду. Вся семья сейчас была одета только в ватные куртки. Остальную одежду они постирали. У них не было новой одежды для празднования Нового года. У них была только чистая одежда. Ситуация у Цинтуна и Куйхуа была особенная. Старая одежда Цинтуна была постирана несколько дней назад, а потом ее отправили в красильную мастерскую в поселок и заново покрасили.