Мать послушала и только тяжело вздохнула.
Слова Линцзы услышал Цинтун. Он сел у входа в дом. У него был весьма задумчивый вид. По мнению Цинтуна, самая красивая девочка в деревне Дамайди – его младшая сестра Куйхуа. Его сестра должна быть самой веселой и счастливой девочкой. Его самым любимым делом было стоять в стороне и с глупым видом наблюдать за тем, как бабушка или мать наряжает Куйхуа. Он смотрел, как бабушка заплетает девочке косички, завязывает веревочки, смотрел, как мать вставляет цветочек, который она сорвала по дороге домой, в волосы сестры, смотрел, как бабушка между бровями Куйхуа рисует пальцем красный узор, смотрел, как мать красит ногти сестре красным цветом…
Если хвалили Куйхуа, то Цинтун был вне себя от счастья весь день.
Пожилые люди деревни Дамайди говорили:
– Немой – настоящий старший брат!
Цинтун, безусловно, был в безвыходном положении. У него не было ожерелья для своей младшей сестры. Вся семья не могла найти выхода из положения. У Цинтуна было только небо, земля, чистая вода из реки и искренность.
В небе послышалось щебетание воробьев. Мальчик поднял голову. Когда он смотрел на небо, то не увидел птиц, а увидел сверкающие сосульки на карнизе крыши. После, он в течение долгого времени смотрел, не отводя глаз, на эти сосульки, которые были разные по длине. Неизвестно, по какой причине они привлекли его. Он так и стоял, задрав голову, и смотрел на них. Они, словно весенние побеги бамбука, висели на карнизе, устремив свои кончики вниз.
Цинтун смотрел и смотрел. Его сердце начало учащенно биться.
Он принес стол, залез на него, сорвал больше десяти сосулек и положил их на большую тарелку. После он положил тарелку перед входом в дом. Он пошел к берегу и срезал несколько стеблей камыша, а потом ножницами отрезал очень тонкие трубочки камыша. Он взял у матери прочную красную нитку. Члены семьи видели, что Цинтун чем-то занят, он делал что-то странное, но никто не спрашивал, что именно. Они уже давно привыкли к его странной фантазии.
Цинтун разбил сосульки деревянной палкой. В солнечных лучах эти кусочки льда на тарелке сверкали как бриллианты.
Он выбрал кусочки средних размеров, которые лучше всего подходили его замыслам. Потом он взял тонкую трубочку камыша длиной 8-10 сантиметров. Один конец трубочки Цинтун держал во рту, а другой конец направил к куску льда. Цинтун подул теплым воздухом в трубочку. Теплый воздух, словно шило, продавил в куске льда маленькую круглую дырочку. Для того, чтобы проделать дырочку в одном кусочке льда, требовалось 6–7 минут.
Куски льда, в которых Цинтун уже проделал дырочки, откладывал на другую маленькую тарелку. Когда мальчик опускал куски льда на тарелку, они звенели.
Куйхуа и Линцзы подошли к Цинтуну. Куйхуа спросила:
– Брат, что ты делаешь?
Цинтун поднял голову и загадочно улыбнулся.
Куйхуа больше ничего не спрашивала, а пошла играть с Линцзы.
Цинтун сидел у стога и терпеливо продолжал делать свое дело. Кусочки льда, которые были выбраны из большой тарелки, по размеру и форме были неодинаковыми. Когда они лежали вместе, то смотрелись еще более сверкающими. Это сверкание было холодным, но выглядело роскошно.
Цинтун выдувал дырочки одну за другой. По мере того, как солнце склонялось к западу, эти «бриллианты» изменяли силу и цвет сверкания. В свете вечерней зари блеск «бриллиантов» становился бледно-оранжевым с оттенками красного.
Цинтун чувствовал, что его щеки уже онемели. Он слегка похлопал по ним.
Вечером он взял красную нить, которую мать дала ему, чтобы нанизать на нее несколько десятков кусочков льда, в которых были уже сделаны дырочки. После этого он завязал оба конца нитки в узелок. Теперь он поднял ожерелье высоко вверх. Ожерелье изо льда появилось в предзакатных лучах солнца!
Цинтун не положил колье на тарелку, а долгое время держал на пальце в небе.
Длинное ожерелье изо льда висело неподвижно.
Оно поразило самого Цинтуна.
Он не надел ожерелье на шею для примерки, а просто приложил к груди. Он подумал, что сам внезапно превратился в девушку, и неловко улыбнулся.
Он не стал сразу демонстрировать свое изделие бабушке и другим членам семьи, а также не показал его Куйхуа. Он вновь положил его на тарелку и прикрыл его рисовой соломой.
После ужина на площади перед деревней собрались почти все жители Дамайди.
На сцене уже загорелись керосиновые лампы.
Когда театральная труппа начальной школы выходила на сцену, появился Цинтун.
– Брат, почему ты сюда прибежал? – спросила Куйхуа, подбежав к Цинтуну.
Цинтун двумя руками держал тарелку. Он сдул солому, которая лежала сверху, и перед девочкой засверкало ожерелье изо льда в тусклом свете керосиновой лампы.
Глаза Куйхуа заблестели. Он не знала, что лежало на бело-синей фарфоровой тарелке, но блеск этого предмета очаровал девочку.
Цинтун подал знак, чтобы девочка взяла ожерелье изо льда. Куйхуа не осмеливалась это сделать.
Цинтун в одной руке держал тарелку, а в другой – ожерелье. Потом он наклонился и поставил тарелку на землю. Он сказал Куйхуа, которая стояла в недоумении:
«Это ожерелье сделано из кусочков льда».