Цинтуну следовало тут же ринуться и бросить сетку на воду. Почти наверняка он смог бы поймать несколько уток. Но он колебался. Прождав еще некоторое время, утки группами появились на поверхности воды. Он сильно сожалел о своем бездействии. Пришлось ждать следующего случая.
Когда появился другой подходящий момент, то к тому времени прошло уже два часа.
В этот раз только одна дикая утка плавала на воде, а остальных не было видно.
Цинтун решительно и внезапно вышел из засады. Он повернулся вокруг своей оси и бросил сетку.
Сеть, словно огромный цветок, раскрылась в воздухе и резко опустилась в воду.
Утка, испуганно крякая, взлетела в небо.
Дикие утки, которые были в воде, возможно, услышали сигнал тревоги своего друга. Они одна за другой вынырнули из воды. По неизвестной причине они вынырнули не в том месте, где была сеть. Они покинули воду и, изо всех сил хлопая крыльями, взлетели в небо.
Цинтун беспомощно смотрел, как они улетают. Сетка еще плавала по воде. Наступила тишина. Плывущие облака, отражаясь в воде, передвигались по ее поверхности.
Цинтун, упав духом, вошел в воду для того, чтобы собрать сетку. В этот момент он увидел, что под сеткой непрерывно появлялись пузыри. Эти пузыри усиливались. Большая сеть будто поднималась какой-то неведомой силой. Сердце мальчика бешено колотилось, словно деревянный молоток непрерывно стучал по его груди.
На поверхности воды появились волны. Очевидно, что под водой изо всех сил боролся из последних сил живой организм.
Цинтун тут же хотел наброситься на это место.
Вскоре Цинтун увидел утку. Ее голова и крылья запутались в сетке, и утка барахталась изо всех сил в воде.
Он как будто узнал эту утку. Это был тот самый селезень.
Силы селезня, казалось, были на исходе. Когда он увидел небо, то внезапно сильно захлопал крыльями и потянул сетку к небу.
Как только это увидел Цинтун, то тут же набросился на сетку и прижал ее. Он не осмеливался собрать сетку, а прижал ее к животу. Он почувствовал, что в воде из последних сил борется живое существо. У него тяжело стало на сердце, и он хотел плакать. Но он крепко держал сетку, прижав ее к воде, до тех пор, пока в воде полностью не прекратилось движение.
Другие утки не улетели далеко, а кружили в небе, все время горестно крича.
Когда Цинтун собирал сетку с воды, то селезень уже умер. Это был очень красивый самец. На шее у него было яркое оперение. Его глаза были словно блестящие черные соевые бобы. Его клюв блестел, как рога буйвола. У него было плотное и густое оперение. Золотисто-желтые лапки были чистыми и яркими.
Цинтун смотрел на него и у него было тяжело на душе.
Дикие утки, которые кружили в небе, наконец-то улетели.
Цинтун взволнованно взвалил сетку на спину и выбежал из зарослей камыша.
Когда он шел с реки, то несколько человек его увидели и спросили:
– Что у тебя в сетке?
Цинтун с довольным видом открыл сетку и показал, что там большой и упитанный селезень. Мальчик улыбнулся и как ветер помчался домой.
Приближался вечер. Дома не было ни души. Бабушка еще собирала дикие съедобные растения. Куйхуа еще не вернулась со школы. Отец и мать работали в поле и еще не вернулись. Цинтун схватил этого тяжелого селезня и посмотрел на него. Он решил, что нужно сделать сюрприз для всей семьи. Он очистил селезня от перьев. Перья завернул в лист лотоса (их можно было продать) и положил под стог сена. Потом он взял нож, разделочную доску и глиняный таз и пошел к реке. Он вспорол живот птицы и вычистил его. Потом Цинтун порубил тушку на куски и положил в глиняный таз.
Цинтун сложил мясо из глиняного таза в котел, наполнил его наполовину водой, потом он развел в печке огонь. Он хотел до возвращения всей семьи сварить свежий суп из утки.
Куйхуа первая вернулась домой.
В последние дни у детей в деревне Дамайди усилилось обоняние. Девочка еще не вошла в дом, но уже издалека почувствовала запах, который пробуждал аппетит. Запах явно шел из кухни ее дома. Она подняла голову и увидела дымовую трубу. Из нее еще валил дым. Она принюхалась и быстро помчалась домой.
В тот момент Цинтун еще разводил огонь, его лицо покраснело.
Куйхуа вбежала в кухню и спросила брата:
– Что ты готовишь?
Девочка подняла крышку котла. Горячий пар тут же заполонил пространство перед ее глазами. Потом пар рассеялся, и она увидела котел.
В котле все кипело, и из него исходил свежий аромат.
Цинтун подошел и дал тарелку супа Куйхуа. Он сказал ей жестом: «Кушай, кушай. Я убил одну дикую утку. Мясо еще не сварилось. Поэтому ешь пока суп!»
– Правда? – спросила Куйхуа, и ее глаза за све тились.
«Кушай».
Цинтун подул на суп.
Куйхуа поднесла к себе чашку супа и понюхала его. Она сказала:
– Я подожду, пока бабушка и родители вернутся, и вместе с ними поем.
«Кушай. Сейчас же ешь суп», – уговаривал ее Цинтун.
– Точно можно?
«Ешь».
Куйхуа попробовала хлебнуть немного супа и тут же высунула язык:
– Ай, ай, ай! Так вкусно, что язык можно проглотить!
Она посмотрела на Цинтуна и, не обращая внимания на то, что суп был горячим, схватила руками чашку и начала кушать его.