– Если ты ее поднял, то съешь! – кричали ему из дома.
– Нет. В следующий раз приду к вам и поем. Съем несколько плодов! – отвечал отец Цинтуна.
Всему этому его научила мать – бабушка Цинтуна.
Но сейчас семья Гаюя упорно твердила о том, что семья Цинтуна украла их утку! Они еще собрали всех жителей деревни и еще больше запутали это дело.
Он должен был прояснить ситуацию и определить, была эта утка дикой или домашней.
Вечером Цинтун вышел из дома. Он обнаружил, что бабушка, мать и Куйхуа куда-то ушли, поэтому вышел на улицу. Он думал, что они собирали овощи на огороде, но на самом деле они за домом собирали дрова.
Отец, не издавая ни звука, следом вышел за сыном и, увидев на земле палку, поднял ее и спрятал за спину.
Цинтун, казалось, почувствовал, что его отец следует за ним. Он не знал, остановиться или быстрее бежать вперед. Он уже пожалел, что вышел из дома.
Отец взял палку покрепче и ускорил шаг.
Цинтун хотел побежать изо всех сил, но отказался от этой идеи. У него не было сил бежать. Он и не хотел. Мальчик обернулся и оказался перед отцом, который задыхался от ярости. Отец приблизился к сыну и замахнулся палкой. Цинтун от удара упал на колени на землю.
– Говори, эта утка была дикой или из семьи Гаюя! – сказал отец, стуча по земле палкой и поднимая пыль.
Цинтун не ответил отцу. Вскоре с его худого лица скатились слезы.
– Говори! Это была дикая или домашняя утка? – сказал отец. Он вновь ударил Цинтуна.
Цинтун рванул вперед и упал ничком на землю.
Куйхуа, которая помогала работать, забеспокоилась о брате. Она вернулась в дом. Увидев, что никого нет, она быстро вышла на улицу с криком:
– Брат! Брат!
Бабушка и мать услышали ее голос и тоже прибежали к дому.
Куйхуа увидела отца и лежащего ничком на земле брата и быстро подбежала к Цинтуну. Она обняла голову брата и подняла его. Она вся в слезах смотрела на отца и говорила:
– Отец… отец…
– Отойди в сторону! Или и тебя побью вместе с братом! – сказала отец.
Куйхуа крепко обняла Цинтуна.
Бабушка и мать подошли к ним.
Бабушка, трясясь, ринулась к отцу со словами:
– Давай! Бей меня! Бей меня! Бей! Почему ты не бьешь? Бей меня до смерти! Я уже старая и мне давно уже надоело жить!
Куйхуа рыдала.
Бабушка села на корточки и своей грубой рукой непрерывно вытирала слезы, пыль и кусочки травы с лица Цинтуна. Она говорила:
– Бабушка знает, что это была дикая утка! Ребенок никогда не врал за всю свою жизнь. Ты бьешь его, ты еще бьешь его…
Цинтун дрожал в объятиях бабушки.
Утром Цинтун сидел на берегу реки.
Как только он проснулся, то сразу захотел побежать к реке. Он не знал почему, но ему очень этого хотелось. У него в сердце родилось это желание, и ноги сами повели его на берег.
Летнее солнце освещало реку.
Зерновые посевы по обеим берегам еще находились в стадии роста и созревания, но они мучили людей. Когда они уже станут пищей?
Цинтун, казалось, уже привык быть голодным. Он сидел на берегу реки, срывал травинки, клал их в рот и пережевывал. Трава была горькой, но в то же время немного сладкой.
Несколько сорок с этого берега полетели на другой и вернулись обратно, а потом улетели к школе кадровых работников.
Цинтун увидел дома с красной черепичной крышей в районе школы кадровых работников. Эти дома должны были скоро утонуть в густых зарослях камыша.
На листе камыша у берега реки сидел зеленый кузнечик, который стрекотал, дрожа своими крылышками. Его стрекотание было одиноким и изменило шумное лето. Вокруг стало немного безмятежно.
Цинтун так и сидел, подогнув под себя ноги. Его глаза смотрели в сторону воды, словно оттуда что-то появится.
Некоторые люди увидели его. Жители Дамайди никак не могли понять, какого ребенка представляет из себя этот немой Цинтун. Если сравнивать его с другими детьми, то он всегда отличался от них. Но жители деревни Дамайди не могли понять, чем именно.
Жители деревни время от времени наблюдали за Цинтуном. Потом они уходили. Когда они уходили, то все равно могли думать о Цинтуне, но недолго думали об этом мальчике. Сделав несколько шагов, они забывали о нем.
Цинтун сидел на берегу до самого полудня. Куйхуа позвала его домой, но он не вернулся. Девочке пришлось об этом рассказать взрослым после возвращения домой. Мать положила две овощные фрикадельки в чашку и дала наказ Куйхуа отнести их брату. Он съел фрикадельки, развернулся и пошел в сторону камышовых зарослей. Там он справил малую нужду и вернулся на прежнее место.
Куйхуа нужно было идти в школу, она не могла быть с братом.
Когда деревня Дамайди была погружена в полуденный сон, с восточной стороны реки, похоже, приплыла утка.
Цинтун давно уже заметил передвигающуюся черную точку. Он сидел здесь так долго, словно ждал эту точку. Он нисколько не взволновался и не проявлял к ней интерес.
Это на самом деле была утка.
Эта утка все время плыла к деревне Дамайди. На протяжении всей дороги она иногда останавливалась и искала в воде пищу. Но она постоянно думала о том, что нужно спешить. Поев немного, она спешила продолжить свой путь.
Она подплыла. Это оказался красивый селезень.
Цинтун все время смотрел на него.