Но эти люди не могли понять, эти перья принадлежат домашней или дикой утке. Они только сказали:
– Это перья селезня.
– У нас пропал как раз селезень! – сказал Гаюй.
– Утка, которую видели в сетке у Цинтуна, была селезнем, – сказал отец Гаюя.
– Поймать сеткой дикую утку – это совсем непростое дело! – пробормотал кто-то позади толпы.
Отец Гаюя услышал эту фразу и тут же фыркнул:
– Поймать сеткой дикую утку? Поймай еще раз, а я посмотрю на это!
Он изо всех сил старался выбраться из рук отца Цинтуна. Он продолжал:
– Вся ваша семейка прожорливая. Вы бы сказали, что вам нечего есть. Я мог бы дать вам утку, но нет…
Бабушка Цинтуна была очень добрым пожилым человеком. Она очень редко ссорилась с родственниками. Услышав слова отца Гаюя, она одной рукой потянула к себе Цинтуна, а другой рукой – Куйхуа. Она вместе с детьми подошла к отцу Гаюя и сказала:
– Как ты можешь так говорить? У тебя тоже есть дети. Тебе не стыдно говорить такие слова перед детьми?
Отец Гаюя вытянул тонкую шею, расправил широкую грудь и сказал:
– А чего мне стыдиться? Я не крал чужую утку!
Когда отец Гаюя еще не договорил, отец Цинтуна ударил его кулаком по лицу. Вслед за этим отец Цинтуна расслабил руку, а отец Гаюя попятился назад и в конце концов тяжело упал на землю. У него кружилась голова, но он смог подняться на ноги. После этого он подпрыгнул и громко закричал:
– Крадут чужих уток, а еще скрывают правду!
Сказав это, отец Гаюя хотел броситься на отца Цинтуна.
Отец Цинтуна как раз собирался продолжить бить отца Гаюя, поэтому ринулся на него. Как только это увидела толпа, то люди поспешили их разнять. Они кричали:
– Не деритесь! Не деритесь!
В одно мгновение перед домом Цинтуна стало очень шумно.
Мать Цинтуна дала подзатыльник своему сыну и сказала:
– Это ты самый прожорливый!
Она потянула Куйхуа за руку и сказала:
– Быстро в дом!
Цинтун не хотел входить в дом.
Мать Цинтуна втолкнула его в дом и закрыла дверь.
Толпа разделилась на две группы, каждая из которых уговаривала каждую из семей.
Кто-то, поддерживая дрожащую бабушку Цинтуна, сказал:
– Вы уже пожилой человек. Не нужно волноваться! Мы все знаем, какая у вас семья. Мы все знаем, какого человека представляет из себя отец Гаюя. Не стоит с ним спорить.
Кто-то советовал бабушке Цинтуна:
– Довольно! Хватит!
Мать Цинтуна подняла уголок одежды и вытерла им слезы со словами:
– Не следует оскорблять людей. Мы – бедняки, но мы не будем вести себя как воры…
– Мы все понимаем, мы все понимаем… – сказала одна женщина матери Цинтуна.
– Не сердись, не сердись, – кто-то успокаивал отца Цинтуна.
Кто-то увел Гаюя и его отца. Эти жители деревни убеждали отца Гаюя:
– Вы все же соседи. Не стоит препираться. К тому же у вас такая большая стая уток, не обращайте внимания на одну.
– Мы могли подарить им одну утку, десять, но нельзя их воровать! – продолжал отец Гаюя.
– Не нужно снова говорить слово «воровать». Ты видел, как он воровал? У тебя есть доказательства?
– Вы ведь видели утиные перья! Скажите, они похожи на перья селезня? – спросил отец Гаюя.
Один житель деревни Дамайди видел селезня семьи Гаюя и в душе подумал: «Действительно немного похожи». Но вслух он этого не сказал.
Внезапно подул сильный ветер. Все утиные перья перед домом Цинтуна взлетели в небо. Эти перья были очень легкими, поддерживались воздушным потоком и кружились высоко в небе.
Отец Гаюя увидел перья, которые кружились по всему небу, топнул ногой и крикнул:
– Это как раз перья нашего селезня!
Когда все разошлись, в семье Цинтуна все молчали.
Отец время от времени зло косился на Цинтуна.
Цинтун не чувствовал ни малейшей вины, но под пристальным взглядом отца ему показалось, что он что-то сделал не так. Он вел себя осторожно, боясь разозлить отца. Куйхуа тоже не осмеливалась смотреть на отца. Куда бы ни пошел Цинтун, она следовала за ним. Она иногда тайком смотрела на отца. Когда отец смотрел на нее, она тут же вздрагивала от страха. Она поспешно переводила взгляд на другое место или спешила спрятаться за спину бабушки или матери.
Отец был мрачнее тучи. В тот день не было никаких изменений. Царила тишина. Но было очевидно, что скоро нагрянет сильная буря. Цинтун немного растерялся от такой тишины. Он, словно птица, которая почуяла надвигающуюся бурю, искал большое дерево, чтобы укрыться. Возможно, этим «деревом» были бабушка и мать. Тем не менее, если сильная буря действительно нагрянет, то это большое дерево не сможет уберечь его.
Куйхуа беспокоилась больше, чем старший брат. Если ее брат что-то сделал не так, то все из-за нее. Она хотела сказать брату: «Уходи, иди спрячься на улице!»
Цинтун был в оцепенении.
Перед глазами отца были сомневающиеся взгляды жителей деревни Дамайди. В его семье никто никогда не воровал. В деревне Дамайди не было другой семьи, которая бы так сильно обращала внимание на репутацию в обществе. Однажды отец спрыгнул с чужого дерева хурмы, и случайно упал один плод. Отец поднял хурму, а потом положил ее на гребень стены возле дома и прокричал:
– Одна хурма упала у вас с дерева. Я положил ее на гребень стены возле дома.