– Вы не обращайте внимания на меня. Со мной все в порядке. Закончится зима, начнется весна, и мне станет лучше. Идите ухаживайте за буйволом! Ведь это животное было с нами столько лет. У него не было ни дня хорошей жизни.
Вся семья вспомнила огромное количество событий, которые связывают их с этим буйволом. Эти события отчетливо стояли перед глазами членов семьи Цинтуна. Это был хороший опытный буйвол. В течение многих лет он никогда не ленился и не был упрямым. Он даже был послушнее и добрее человека. Он молча работал и следовал за хозяевами. Иногда во время всплесков эмоций он мог промычать, подняв голову к небу. В течение года он в основном кушал траву. Весной, летом, осенью он питался травой, а зимой – сеном. Только во время сельскохозяйственных работ ему удавалось полакомиться бобовыми культурами, пшеницей и т. д. Когда он болел, ему давали соевое молоко или несколько яиц. Он был доволен своей жизнью. Он щипал траву и махал своим хвостом. Ему нравилось, когда Куйхуа и Цинтун, сидя на его спине, ездили туда-сюда. Животное с утра до вечера проводило время со своими хозяевами. Если ему не удавалось увидеть одного из них в течение нескольких дней, то при встрече он мог высунуть длинный язык и лизать тыльную сторону его руки. Никто из семьи Цинтуна не обращал внимания на горячую слюну.
Все часто забывали о том, что буйвол был животным. Они могли, не сдерживая свои чувства, говорить ему все, что у них накопилось в сердце. Они всегда ему что-то говорили и никогда не думали о том, сможет ли он понять услышанные слова. Когда ему что-то говорили, он пережевывал траву и держал вертикально два больших уха.
Жители деревни Дамайди не осмеливались обижать это животное. Для них оскорбление буйвола приравнивалось к оскорблению члена семьи Цинтуна. Он, как и бабушка, хотел бороться из последних сил за свою жизнь. В итоге он ничего не мог делать, кроме того, как лежать на земле. Он тоже слушал свист ветра, чириканье птиц, гомон кур и уток.
Буйвол лежал за пределами своего загона. Хлопья снега кружились в воздухе над ним. Цинтун и Куйхуа принесли много рисовой соломы и обложили ею буйвола. Из-под сена была видна только его голова.
Отец сказал животному:
– Мы виноваты перед тобой. Мы только и заставляли тебя работать все эти годы. Весной ты пахал землю, летом носил воду, осенью тянул каменный валек для молотьбы зерна, зимой тоже часто не давали тебе отдыхать. Я ведь еще бил тебя плеткой…
Взгляд буйвола был наполнен любовью и радостью. Он не роптал на семью Цинтуна. Для него было счастьем иметь таких хозяев. Он скоро должен был отойти в иной мир. Что у него могло быть в сердце? Он был безгранично благодарен семье Цинтуна. Буйвол был благодарен за то, что они не питали неприязнь к его язвам на теле, за то, что летом вешали на входе в его загон сплетенную занавеску из камыша, чтобы спасти его от укусов комаров, за то, что зимой отводили его на теплое и освещаемое солнцем место, чтобы погреться… В течение года он наслаждался такими благами, которые не были доступны обычному буйволу. Он достойно прожил свою жизнь. Он был самым счастливым буйволом на свете.
Он скоро должен был отойти в мир иной. Он видел всю семью Цинтуна, но единственное, что огорчало его, это то, что он не видел бабушку. Буйвол думал, что на следующий год придет весна, в деревне Дамайди расцветут дикие цветы, и бабушка обязательно сможет встать с кровати. Бабушка обычно звала его «скотина», но в ее тоне всегда чувствовалась любовь. Ведь однажды буйвол обнаружил, что бабушка иногда называла своего внука и внучку «маленькой скотинкой».
Ночью отец перед сном зажег бумажный фонарик, вышел на улицу, где бушевала метель, и дошел до загона буйвола посмотреть на него.
Цинтун и Куйхуа последовали за отцом.
Вернувшись в дом обратно, отец сказал:
– Эта скотина, боюсь, не переживет эту ночь.
На следующий день семья Цинтуна обнаружила, что буйвол мертв. Он умер на большой куче золотисто-желтой рисовой соломы.
Бабушку отправили в больницу в поселок Юмади на обследование. Но никакой болезни у нее не обнаружили. В больнице посоветовали поехать на обследование в уездную больницу. В больнице уезда сделали еще одно обследование и сказали, что у бабушки тяжелая болезнь. Но при этом точно не поставили ей диагноз. Врачи сказали быстрее оплачивать расходы и ложиться в больницу, чтобы состояние бабушки было под контролем.
Отец пошел выяснять сумму больничных расходов к специальному окну. Девушка посчитала на счетах и озвучила отцу цифру. Отец неоднократно повторял: «Ой, ой». Потом он, не произнося ни звука, сел на корточки. Это была огромная сумма для семьи Цинтуна. Отец почувствовал огромный груз на своих плечах. Прошло много времени, и только тогда он смог встать на ноги и пойти в направление двери кабинета врача. Кабинет находился в конце коридора, где мать присматривала за бабушкой, лежащей на скамье.
Отец и мать были вынуждены вернуться с бабушкой в деревню Дамайди.
Бабушка, лежа на кровати, сказала: