Будешь моей (СИ) полностью

Что у сельчанина всегда есть? Картошка родимая, собственноручно выращенная, химией не облитая, потому «сварку́» вкусный получается. Не шашлычок под коньячок, но червячка заморить можно.

Любой бы удивился слову, Олег значения не придал.

— Могу сварку́ сварить.

— Давай, я пиццу тогда закажу. Тебе с пепперони?

«Сварку́ сварить» — что-то на странном. Про вехотку и гаманком легенды ходят, про «сварку́» никто из знакомых Олега не слышал, если в Кандалах не жил, не бывал.

Здесь бы Олегу глаза открыть, но нет… цвет трусиков Маськи важнее лингвистических изысканий.

Самое элементарное, наконец, Красноярский край. Огромный конечно, шансов на совпадение чуть меньше, чем нет совсем, но нормальный человек обязательно уточнит, откуда именно потенциальный земляк…

Встроенная прошивка для любого, но не для Калугина Олега, у него другая начинка, с центром управления ниже пояса.

Во-о-о-от, деби-и-и-ил, ёп твою мать!

Он смотрел на Тину, напрягшись, как перед прыжком. Одним рывком захватить, увезти, украсть, угнать… как там императрица всея эстрады поёт?

«Угнала у всех на виду, так открыто, что обалдели все». Олег тоже понимал — угонит.

— Иустина, — сказал Митрофан, подойдя к Тине, положив руку на талию.

Талию, сука! Обнял, как свою собственность, а она ни хрена ни его…

Олег под таким раскладом не подписывался и не подпишется никогда в жизни.

— Иустина, возьми Татьяну и идите в дом, — выдал ровным голосом гондон бородатый.

Тина покачала головой, отказываясь, не отрывая взгляда от Олега. Бледная, как сама смерть, а ведь секунду назад румянец украшал хорошенькое личико.

Со стороны Митрофана подошло четверо мужиков, встали рядком, окидывая взглядом незнакомца. Поняли, что надвигается буря. Достаточно движения воздуха, и начнётся…

Олег окинул взглядом пятерых. Трое крепких мужичков, двоих в расчёт можно не брать, но всё равно гражданские, значит, шансов против тренированного бойца СОБРа нет.

Глянул на Лёшку, перехватил останавливающий взгляд, говорящий, что на стороне родственника он не будет. Что произошло — неважно, в чужом доме устраивать побоище, нести сор — нельзя. Он собирался остановить дядьку во что бы то ни стало.

Лёшку калечить не хотелось, племянник всё же, родная кровь.

— Пошли, — Татьяна дёрнула Иустину.

Имя-то какое неподходящее у Маськи. Задайся целью, не придумаешь.

Занесённую руку Олега, которая направлялась аккурат в бородатую морду Митрофана, естественно, когда девчонки скрылись в доме, перехватил Фёдор.

Вырос, словно из-под земли, дёрнул непутёвого младшего брата, выволок, как нашкодившего кота. Без лишних слов и размусоливаний.

Татьяна, Танечка, Танюшка, готовая шлёпнуться в обморок от любого чиха, мигом сообразила, что дело пахнет керосином. Позвонила Фёдору, тот — снова совпадение, — как раз мимо дома Митрофана проезжал.

Хоть книгу пишу с внезапными поворотами сюжета! Впрочем, с жизнью никакие книжные хитросплетения не сравнятся.

Сидел теперь Олег связанный в чулане на первом этаже дома Фёдора. Слушал лекцию о собственном поведении, недостойном звания офицера и старообрядца их согласия заодно.

— Долго собираешься так меня держать? — показал он на свои связанные руки и ноги.

— Пока не остынешь, — степенно проговорил Фёдор.

— Не остыну я, не остыну, как ты не понимаешь! Я люблю её, понял?! — кипятился Олег.

— Плохо любишь, если она здесь и за другого замуж собирается, — назидательно проговорил Фёдор.

— Насрать! — выкрикнул Олег, в глаза потемнело, взорвалось что-то, разнесло на мелкие щепки. — Сказал, моей будет! Уже моя!

— Никто тебе не позволит на поповке жениться, — гаркнул Фёдор, указав согласие Тины. — Ни наш отец, ни мы, ни её родня, Лука Тихонович особенно.

— Ох, ёпта! — взвился Олег. — Пытаюсь придумать, каким образом запретите, ничего в голову не приходит. Не подскажешь?

— Для Иустины слово отца — закон, — заявил Фёдор, уверенный в своей правоте. — А тебе… отец карьеру сломает, Игнат поможет. Не быть такому союзу в нашей семье.

Против двух генералов, один из которых в ФСБ служит, не попрёшь, только Олег вертел на детородном органе службу, карьеру, весь этот мир, если такова плата за его Маську.

Ничего, живут люди без военной службы, и Олег устроится. Пойдёт к Николаю работать, не возьмёт, тогда инструктором малой авиации или в парашютный клуб. Будет гражданским помогать ловить адреналин, у кого кровушка застаивается, протирая штаны в офисах, в белых воротничках.

— Послушай меня, — Фёдор сел на корточки рядом с Олегом, закрывая своей мощью свет от тусклой лампочки. — Не лезь туда… Иустина, если бы не хотела, в дом Митрофана невестой не пошла, согласия на брак не давала. Она здесь, с отцом и женихом, а не с тобой, там. Значит, есть причина, — приподнял бровь, сверля взглядом.

Не спрашивал, утверждал. Есть причина — сидит перед ним, кочевряжится: младшенький сынок генерала, сладкий мамин пирожок, без косяков существовать не умеющий.

Жизненное кредо такое — в глубо-о-о-окую задницу с разгону влететь.