Мама надела свое лучшее воскресное платье. Сэр пришел в джинсах и футболке. Я всякий раз просила их не приходить, желая сперва отточить выступление до совершенства, но вчера отец не пожелал слушать отказов. Мама помахала мне из зала. Сэр подмигнул.
Они волновали меня в последнюю очередь. Я подошла к микрофону и представилась:
– Добро пожаловать на шоу «Земные чудеса». – Я поискала в толпе четыре прыщавых лица, затем схватила микрофон и обвела жестом сцену, на которой заранее расставила пустые цветочные горшки. – Прежде чем мы начнем, давайте добавим сюда красок. – Направила палочку на один из горшков. В нем тут же расцвел красный, как губная помада, тюльпан. Кто-то ахнул. Я пошла от горшка к горшку, выращивая разноцветные цветы – каждый следующий красивее предыдущего. Зрители восхищенно лепетали. Я успела отточить этот фокус настолько, что повторила бы его даже во сне. Я не раз просыпалась, направляя вперед указательный палец вместо палочки. Когда во всех горшках появились цветы, я подняла руки и повернулась к залу. Напитавшись бурными аплодисментами, выдохнула, и мои губы впервые за вечер сами сложились в широкую улыбку.
Я все еще не видела их. Может, у них сегодня репетиция.
После фокуса с цветами я перешла к картонному столику в левой части сцены. Энтузиазм зрителей придавал мне смелости. Я настроилась на знакомый ритм своего шоу – сорокаминутной программы, которую составляла и отрабатывала шесть месяцев. Я схватила со стола старую бечевку, разрезала ее напополам и снова сделала целой. Шары для гольфа появлялись у меня между пальцев и так же быстро исчезали. Я показала несколько фокусов с шарфом. Сначала вытащила изо рта одну длинную разноцветную полоску ткани. Разделила ее на пять маленьких шарфиков – по одному каждого цвета, – а затем снова соединила в один разноцветный. Эти фокусы нельзя было назвать сенсационными, но зал приходил в восторг. Если верить новой книге, которую я сейчас читала, магия заключалась не в трюках как таковых, а в том, чтобы продать себя зрителям, заставить их поверить в то, что ты делаешь.
На каждом представлении я продолжала оттачивать основы. Мне не терпелось перейти к более сложным фокусам, но я поклялась себе, что не буду этого делать, пока не доведу до совершенства программу, которую уже составила. Я тренировалась с веревкой, пока ладони не начинали кровоточить. На пальцах, которыми я держала палочку, образовались мозоли. Каждую ночь, ложась в кровать, я засыпала раньше, чем голова успевала упасть на подушку. У меня не было ни парня, ни лучшей подруги – меня это не интересовало. Я сосредоточилась на одной-единственной цели, и мое старание уже приносило плоды. Я начала увереннее держаться на сцене. Сегодня зал реагировал как никогда активно.
Я уже готовилась перейти к любимой части представления, когда из дальнего конца зала донесся низкий неодобрительный возглас. Внутри все перевернулось. Я прищурилась. Некоторые зрители начали озираться в поисках источника шума. На заднем ряду обнаружились те самые четыре лица, которые я высматривала с самого начала. Все это время они прятались за спинками сидений, выжидая подходящий момент. Обычно они садились на первый ряд. Сердце ухнуло. «Только не сегодня. Только не в присутствии Сэра». Может, он их не услышит. Отец слегка оглох на левое ухо.
Я вернула микрофон на стойку и продемонстрировала залу наручники – те самые, которые Сэр купил после происшествия с маминым блюдом.
– Для следующего фокуса мне нужен ассистент. Есть добровольцы?
Несколько зрителей вскинули руки.
– Может, ты просто исчезнешь? – выкрикнул один из четверых, и по гнусавому голосу я узнала Алана, моего бывшего товарища по урокам плавания.
Я вытерла лоб и пробежалась взглядом по толпе. За родителями сидело семейство с двумя мальчиками. Старший зачарованно смотрел на сцену. У него были медового цвета глаза и крючковатый нос. Он напоминал ребенка, который сидит дома и читает книжки про Гудини, запоминая каждый фокус, каждую подсказку, прямо как я сама. Я ведь и до сих пор так делала. Я вызвала его на сцену, размышляя о том, освистывала ли толпа Гудини, когда он только начинал. В книжках об этом ничего не говорилось.
