Я быстро оглянулась через плечо. Большинство учеников сидели опустив головы и водили пальцами по партам, но Рейанна и София не мигая и затаив дыхание смотрели на Гуру.
– Когда я смотрю на ваши лица, я вижу не жертв, – сказала она. – Я вижу победителей. Я вижу борцов.
Сандерсон просиял, глядя в стол. Рут кивнула. Рейанна издала радостный клич. Гуру начала расхаживать перед рядами и повысила голос:
– У каждого из вас есть возможность стать примером бесстрашия и помочь другим на пути к величию. – Она остановилась и сцепила руки. – Надеюсь, что ветераны из числа присутствующих сегодня помогут мне. Одна я это сделать не могу. Сейчас мне нужны вы все. – Она всмотрелась в наши лица. – Мы должны сплотиться в стремлении к цели.
– Правильно! – сказала София.
Остальные закивали. Я втянула голову в плечи, стараясь согреть уши в воротнике куртки Джереми. Гуру повернулась ко мне:
– Кит, за то время, что ты находишься здесь, мы с тобой поработали над твоими персональными страхами. Но Испытания Бесстрашия созданы для преодоления универсальных страхов – таких, с которыми рано или поздно сталкивается каждый человек. Первый из этих страхов – страх осуждения. – Она несколько раз разгладила невидимые складочки на черных шерстяных брюках и спрятала руки в карманы. – За нашу короткую жизнь мы столько времени тратим впустую, беспокоясь о том, что думают о нас другие. Мы боимся, что они отвергнут нас за стиль в одежде, набранный вес, выпадающие волосы. Мы беспокоимся о том, что они подумают, если мы начнем танцевать на чьей-нибудь свадьбе или посреди тротуара.
Я кивнула, растирая губы и нос, чтобы согреться, и ругая себя за то, что продолжаю суетиться вместо того, чтобы внимательно слушать.
Гуру глубоко вздохнула:
– Но мы также боимся, что нас осудят за более значимые решения. Мы волнуемся, что окружающие не одобрят наш выбор работы, дома или партнера. Мы в «Уайзвуде» считаем, что невозможно достичь Улучшенного Бытия, пока беспокоишься об осуждении со стороны. Первое ИБ позволяет возвыситься над этим осуждением.
Я записалась в «Уайзвуд» в том числе потому, что устала от страха перед чужим осуждением. Я готова была на все, чтобы избавиться от этого страха. Я поклялась себе стать примером бесстрашия, чтобы Гуру могла мной гордиться.
Она подмигнула мне:
– Не нужно так волноваться. Все будет хорошо.
Я поняла, что крепко вцепилась в край парты. Пришлось разжать пальцы и заставить себя дышать.
– Так-то лучше, – сказала Гуру. – Мы проводим первое ИБ в этом доме, когда-то служившем школой, чтобы напомнить себе, что мы все ученики – да, и я тоже, – которые продолжают узнавать новое и развиваться. – Она сделала паузу. – Закрой глаза.
Я сдержала желание вскочить с места и выбежать за дверь. Дождь усилился, громче застучал по деревянной крыше. Я послушно закрыла глаза.
– Представь самый худший поступок в своей жизни. Возможно, тебе придется покопаться в памяти, но, скорее всего, он всплыл сразу же. Это событие, о котором ты никогда не забывала. Может, что-то, из-за чего тебя терзает чувство вины. Что-то, что не касается твоей матери, – с этой темой мы уже разобрались. Представила?
Я помедлила, затем кивнула.
– Чувство вины давит на тебя, верно?
– Да, – ответила я, не открывая глаз.
Если не считать стука дождя, в классе было тихо, как в гробнице.
– Теперь, – сказала Гуру так неожиданно, что я вздрогнула, – представь, что ты снимаешь с плеч чувство вины. Тебе бы этого хотелось?
Я снова кивнула.
– Мне тоже. – Голос Гуру приближался ко мне; мои веки задрожали. – Сейчас ты поделишься своим проступком со всеми присутствующими, чтобы освободиться от него. Как только ты отпустишь тайну, жгущую тебя изнутри, ты начнешь путь к исцелению. Это приблизит тебя к Улучшенному Бытию еще на один шаг. Можешь открыть глаза.
Когда я подняла веки, то увидела прямо перед собой ее лицо и светящиеся радужки. Она сжала мои пальцы сухими как бумага руками:
– Я знаю, ты справишься.
Я открыла рот, но Гуру перебила меня раньше, чем я успела произнести хоть слово:
– Для начала назови свое полное имя, Котенок.
– Катарина Фрэнсис Коллинз. – Лицо горело. – Однажды я села за руль после ночи в баре и поехала домой. Ехать было недалеко, но все же меня могли лишить прав за вождение в нетрезвом виде. Или могло случиться что-то похуже.
Лицо Гуру помрачнело. Она выпустила мои руки и выпрямилась. Я слышала, как хрустнули ее суставы. Гуру посмотрела на меня с высоты своего роста:
– Я надеюсь, что не ошиблась, пригласив тебя сюда. Мы рассчитываем, что ты расскажешь о серьезном проступке, раскроешь перед нами душу настоящей уязвимой девушки по имени Кит. Ты что-то от нас скрываешь.
Взмокнув от пота, я расстегнула куртку Джереми. Откуда она узнала?
Гуру заскользила взглядом по остальным, снова расхаживая по рядам:
– Почему бы вам всем не поделиться тем, в чем вы сами признались во время первого ИБ? Давайте успокоим Кит, показав ей, что она здесь не единственное несовершенное создание?
