Обыскиваю комнату, прокручивая к голове отчетливое воспоминание. Пару часов назад я вернулась из домика Кит в свой и спрятала телефон под матрасом, практически в середине кровати. Никто бы его не заметил, если бы не искал специально. Или не следил за мной с улицы, когда я его прятала. Верчу головой, пытаясь разглядеть слежку за окном, но никого не вижу. Я сглатываю.
Пытаюсь вспомнить, не было ли в договоре положений о конфискации личных вещей. Но я просмотрела его слишком быстро. Возможно, сама подписала согласие на ограбление. Выворачиваю маленькую сумочку и большую спортивную сумку, вытряхивая все их содержимое на пол. Проверяю каждый карман, каждый сантиметр комнаты. Телефона нигде нет.
Меня накрывает знакомой волной паники. Почти десять лет назад я только-только вышла на первую работу после университета. Отправившись выпить с коллегами после работы, я не заметила, как засиделась до закрытия бара. Я несколько часов не проверяла телефон. Когда наконец выудила его из сумочки, то обнаружила сорок два пропущенных звонка от мамы. У меня перехватило дыхание. Я тут же перезвонила ей, решив не тратить время на голосовую почту. Она не взяла трубку, и я прослушала первое сообщение. В нем мама плакала, она говорила, что не справляется, и просила прощения. Она призналась, что устала от этого всего. Сообщение продолжалось в таком духе все три минуты, пока запись не закончилась.
Я ворвалась в такси, раз за разом набирая ее номер, сжимая телефон побелевшей рукой. В итоге выяснилось, что мама выпила слишком много шардоне и отключилась на диване с мобильником в руке. Я уложила ее в кровать и поклялась никогда больше не забывать проверять телефон.
В груди все сжимается, несмотря на то что мама уже умерла, а на острове нет связи. Говорю себе, что Кит меня поймет. Придется признаться, что я соврала насчет телефона, но она же знает мою историю. Ее новый взгляд на жизнь не имеет значения. Она по-прежнему моя сестра. Она мне поможет.
«Я больше никогда не буду ей врать. Лишь бы только с ней все было хорошо».
Бегу обратно в ее номер, уворачиваясь от градин размером с мяч для гольфа. На этот раз я даже не пытаюсь стучать в дверь – сразу подхожу к окну и заглядываю внутрь. В комнате все еще темно. Уже восемь вечера.
Плетусь обратно в свой номер, смирившись с тем, что большая часть одежды, которую я привезла с собой в «Уайзвуд», промокла. Падаю на стул возле стола прямо в мокрой одежде. Столовая уже явно закрыта. К кому лучше всего обратиться за помощью? Чьи номера домов я знаю, кроме Кит? Я пинаю стол и сыплю ругательствами.
В девять я снова проверяю домик Кит. Ни в десять, ни в одиннадцать мне никто не отвечает. В полночь я сдаюсь, стараясь держать себя в руках. «Где же она?» Не знаю почему, но я уверена, что в этом замешана Ребекка.
Еще час расхаживаю по комнате и наконец решаю, что пора ложиться. В такое время и в такую погоду я уже ничего не могу сделать: ни чтобы вернуть телефон, ни чтобы найти сестру. Завтра я приду в столовую к самому открытию и потребую вернуть мою вещь. Я во всем признаюсь Кит, как только выясню, где она. Я лежу в кровати и мечусь между страхом и злостью. Примерно в половине третьего я окончательно выдыхаюсь. Веки тяжелеют.
Я просыпаюсь оттого, что меня несколько раз что-то стукает по лбу. «Крыша протекает?» – сонно думаю я.
Открываю глаза. Комнату освещает луна. Надо мной кто-то стоит. Я издаю крик и отшатываюсь от ночного гостя. Это кто-то высокий и худой. Лицо закрыто маской, как у грабителя.
– Вы кто? – Натягиваю на себя одеяло до подбородка; град стучит по стенам домика.
Женщина тихо произносит:
– Пошли. – Она полностью одета в черное.
– Как вы попали ко мне в номер?
– Хочешь вернуть телефон?
Вздрагиваю, но врать нет смысла. Видимо, кто-то видел, как я включала его в лесу. Скорее всего, Рейанна. Ругаю себя за глупый поступок, а затем киваю.
Все еще стараясь сморгнуть сон, натягиваю куртку и ботинки. Незнакомка не дает мне времени надеть шарф и шапку и подталкивает меня к двери.
– Я ключ не взяла, – возражаю я.
Она не слушает меня и продолжает идти вперед. По пути бросаю взгляд на домик Кит, но на таком расстоянии не видно, что творится внутри. На нас падает снег, пока мы идем. Стоит жуткий, пронизывающий холод. Ветер с воем проносится мимо. Все это ничуть не тревожит женщину в маске.
– Кто вы? – снова спрашиваю я.
Она не отвечает. Было бы логично предположить, что незнакомка – Рейанна, но вдруг это кто-то другой. Я знаю всего нескольких сотрудников. Что, если кто-то из гостей сошел с ума? Я гоню от себя страх. Откуда бы случайная гостья узнала про мой телефон?
Мы идем в противоположную сторону от большого дома. Может, мы идем в комнату этой женщины. Вскоре гостевые номера остаются позади. Возможно, мой телефон лежит в домике для занятий. Когда мы проходим и его, не останавливаясь, я нервно облизываю губы. Больше зданий на территории нет, впереди только изгородь.
