Хочется прочесть им лекцию о вреде костей, но рентген выдаёт более весомую новость: куриных костей нет, зато обнаруживаются… щенки! Смотрим их на УЗИ – уже шевелят лапками, сердечки бьются, полностью сформированы! Температура у собаки – со дня на день будет рожать.
Надо было видеть лица хозяев!
На всякий случай назначаю лечение от поноса, рассказываю про кормление, но хозяева, по-моему, витают совершенно в иных облаках…
Отпускаю их.
– Поговоришь? – закатив глаза, говорит Света, которая сегодня за админа, и даёт мне рабочую трубку.
Звонит женщина.
– У моей собаки сотрясение мозга, я уверена! – кричит она так громко, что мне приходится отодвинуть телефон подальше от уха. – Нам нужен рентген! Срочно!
– При сотрясении мозга показаны МРТ и КТ, – говорю я в пустоту, так как женщина отказывается что-либо слушать, продолжая говорить – громко и эмоционально. Нахожу паузу в её междометиях и громко, отчётливо произношу: – Приезжайте, посмотрим.
Уже через пятнадцать минут она приезжает и ставит на стол мопса, который держит голову на бок и шумно дышит ртом, высунув наружу язык – обычное, в общем-то дыхание для брахицефала72, особенно в стрессе.
– Вот! Видите? Я же говорила! Сотрясение мозга! В интернете написано! – кричит женщина, но после слова «интернет» восприятие отключается уже у меня.
– Откуда-то упал? – перебиваю её вопросом. – Или его сбила машина? Или на него что-то упало?
– Ну… – женщина ненадолго задумывается, чтобы подобрать слова. – Неделю назад он споткнулся.
– То есть… Вы хотите сказать, – переспрашиваю я медленно, – что собака упала с высоты своего роста?
Данная фраза, наконец-то, заставляет женщину задуматься о правильности выбранного диагноза. Нет, ну у мелких пород череп вообще «бумажный», им для ЧМТ может хватить и удара о ножку табуретки, стоящей на траектории бега, но мопс-то всё же покрупнее, и черепок у него потолще.
«Не всегда следует подозревать диагноз, который ставит владелец животного».
Я заглядываю собаке в уши, ватной палочкой добываю оттуда жидкий гной и констатирую:
– Гнойный отит. Вероятно, с прободением барабанной перепонки. Точнее сказать не могу, так как собака не даст сейчас сделать отоскопию без наркоза – слишком воспалён и сужен ушной канал.
А наркоз для мопса – это тот ещё головняк!
– Что же делать? – женщина, наконец, выдаёт классический великий вопрос, кажется, готовая слушать.
– Всё напишу, – успокаиваю её. – Это лечится.
Мажу стекла, крашу, макая в баночки с красками, высушиваю, разглядываю в микроскоп, попутно читая лекцию об аллергической природе отитов, пишу назначение, и, в итоге, женщина совершенно успокаивается.
Мопс – это порода, которую мне искренне жаль. Мало того, что они страдают ожирением и аллергией. Мало того, что глаза из-за выпученности часто повреждаются и выпадают из орбит при малейшем повреждении, – такие несчастные пациенты часто приходят в клинику после банальной игры с другими собаками. Самым тяжёлым для их жизни оказывается породная неспособность полноценно дышать из-за короткой носовой перегородки, суженных ноздрей и разрастания тканей мягкого нёба. На фоне этого хронического кислородного голодания и удушья ортопедические и прочие проблемы кажутся уже не такими значительными. Потому что дыхание – это жизнь.
С назначением, щедро исписанным рекомендациями, женщина с мопсом уходит.
…Мои раздумья нарушает пришедшее на вакцинацию семейство кошачьих.
Длинный, сухощавый мужчина с угловатым лицом и изысканными манерами, одетый в аккуратно отглаженный бежевый костюм, уверенно заносит в вакцинальный кабинет две большие пластмассовые переноски.
– На плановую вакцинацию, – в полуприказном тоне громко произносит он и строго перпендикулярно ставит переноски на стол.
В одной из них сидят два кота, в другой – две кошки. В процессе осмотра выясняется, что все они беспородные, разной окраски и возраста; отловлены когда-то на улице и теперь живут в одном доме. Типичный, казалось бы, многокошковый дом, если бы не… клички.
Поочерёдно я открываю паспорта и умиляюсь всё больше. Вернер Магнус фон Беекштрассе. Альбрехт фон Кранцер Уфер. Теодорика фон Бахштрассе. Вильгельмина фон Ландграбен. Миленько, миленько…
День в день пришли, ровно через год – налицо педантичность и стремление к порядку. Хотя так часто и не требуется для котов-то.
Достаю вакцины из холодильника, разбавляю их растворителем, грею в руке – недавние исследования говорят, что от холодных препаратов, введённых под кожу, высоковероятно образование злокачественных новообразований, и, поскольку наиболее часто это происходит с вакцинами, перед уколом я грею их в ладони.
Коты и кошки, добываемые из переносок, ведут себя слегка беспокойно, что совершенно обычно для уличных кошек, и не вполне оправдывают свои напыщенные имена.
Всё больше забавляясь, переписываю данные из паспортов в вакцинальный журнал.
Вакцинируем.
– Это все? – спрашиваю мужчину.
– Нет, что Вы, – отрывистым и резким голосом отвечает он. – В машине ещё четверо. Сейчас принесу.
Он исчезает, унося первую партию, и затем быстро возвращается со второй. Открываю новые паспорта.
