И только я мечтательно вспоминаю о тулупчике, диване и тёплой грелке, как начинают звонить оба рабочих телефона. Обычно здесь тихо, но сегодня, похоже, заработал встроенный внутрь дивана шпионский маячок, при приземлении на который в посёлке гудит сирена, раздаётся команда «Марш!», и все страждущие с низкого старта бегут в клинику, захватив отловленных заблаговременно животных. Люди, внезапно заполонившие тесный, маленький холл, щедро разбавляются телефонными звонками.
…Кот с абсцессом на голове – получил рану в драке, загноилось. Помнится, каждый раз, обрабатывая раны и вскрывая абсцессы мы предлагали хозяину кота:
– Кастрируйте его уже, а то так и будете ходить.
Мужчина же всякий раз выдавал стандартное, солидарное с котом:
– Да как можно? Он же мужик!
Потом мы стали говорить:
– Коты в драках заражаются иммунодефицитом! И ещё – клещами, хламидиозом, герпесом, кучей других вирусов! Они уходят далеко от дома и попадают под машину, в капканы или в зубы собакам!
Никакого эффекта. «Мужик же!»
Потом мы, вскрывая очередной абсцесс, стали смиренно говорить только одну фразу:
– Ну, ждём вас снова.
Сегодня они приходят в пятый раз, и, очевидно, терпение на исходе, потому что мужчина уже с порога кричит:
– Отрежьте ему яйца!
«Слабак!» – хохочет мой внутренний голос.
Осмотрев кота, теперь уже я отговариваю мужчину:
– У кота на голове абсцесс – это гнойная рана. А после кастрации всё должно быть максимально стерильно, понимаете?
– Нет, не понимаю, – мужчина отрицательно мотает головой. – Режьте. Яйца.
Переглядываемся с Эммой. Изучаю абсцесс. Ну… В общем, тут уже почти всё разрешилось: от гноя разъело кожу, и абсцесс лопнул сам; полость почти очистилась. Яйца так яйца. Даём наркоз, кастрирую. Затем тщательно обрабатываю полость абсцесса, удаляю некротические ткани, расширяя отверстие, чтобы оно не затянулось раньше времени. Обильно промываю. Запихиваю туда марлевый дренаж с мазью, на денёк. Воротник на шею. Антибиотик. Отпускаю их.
…Дальше звонит женщина:
– Мы сейчас к вам привезём ма-а-аленького кобелька на кастрацию, и кошку заодно.
Привозят… Кобелёк вытягивает на все тридцать килограммов.
Пока я копошусь и удаляю заодно прибылые, рудиментарные пальцы, он сжирает почти весь наркоз. Спасибо местной анестезии, мне хватает времени, чтобы наложить красивые внутрикожные швы. Вот он просыпается и тут же переходит в жизнерадостный режим, с которым вошёл в кабинет: качественное обезболивание налицо.
Кошку тоже делаем быстро, и вот она уже сидит в переноске, одетая в попону. Отдаём обоих.
…Затем привозят йорка на чистку зубов. Даём наркоз, интубируем. Орудую ультразвуковым скалером, из-под дёсен традиционно кровит. Пыхчу, как паровоз. Главное в чистке зубов скалером – это не держать его под прямым углом, а то есть риск разрушить эмаль. Так, конечно, камень счистить сложнее, и требуется больше времени, но мы ж упорные! Интубация даёт мне возможность сделать медленнее, но качественно, проявляя свой хронический, неизлечимый перфекционизм.
…Затем приходит бабуська, к которой прибился кот от умершей накануне соседки. Кот не ест, потому что у него четыре гнилых зуба. Озвучиваю необходимость удаления зубов. Она:
– Ладно. Усыпляйте тогда.
Бедный кот. Неудачно ты прибился, однако.
– Мы таких не усыпляем, извините.
…Две женщины с кошкой, на ухе которой светится микроспория. После трихоскопии – так называется разглядывание выщипанных волосков под микроскопом – озвучиваю, что это, скорее всего, он, лишай.
Лишайный волос под микроскопом.
Объясняю, как лечить. Женщина сурово говорит:
– Мне не нравится Ваш диагноз.
– Я тоже не в восторге, – парирую ей.
А вот бы диагнозы выбирались самостоятельно!
«У людей это так и происходит», – вообще некстати вступает в рассуждения внутренний голос.
– И то, что Вы назначаете – тоже не нравится! – недовольная женщина вторгается в мои мысли.
Молча пишу и отдаю назначение. Моё дело – дать информацию, а дальше распоряжайтесь ею, как хотите.
…Вот приходит пара с мопсом.
– У него инсульт, – уверенно говорит мужчина.
Любят они такой диагноз приписывать обычному отиту. Беру мазок из уха, крашу, изучаю в микроскопе клетки.
– У вашей собаки проблема с ушами, – объясняю им.
Женщина благодарит изо всех сил так, будто ей какой подарок вручили. При этом она костерит врачей из других клиник, а я молча пишу назначение. Не люблю, когда при мне коллег ругают. Пусть даже из других клиник. Любых, в общем.
Ну, хоть кому-то нравятся мои диагнозы. Перед глазами встаёт картинка, как я штудирую справочник и выбираю для собаки мимимишную болячку, вызывающую дичайший восторг у окружающих. Этакий трэнд-брэнд, fashion92.
Отпускаю их.
Медленно приближаюсь к дивану. Ещё медленнее сажусь на него, и в тот же момент слышу, как хлопает входная дверь. Фак! Точно жучок!
Возвращаюсь обратно в кабинет, но никто не стучится и не заходит… Жду… Никого. Блин, опять, что ли, котят подкинули, с-с-суки! Подрываюсь к дверям, чтобы поймать гадов: поймаю – убью!
